Шрифт:
шр бхагавата-мадхурйа-гта-джнана прадайине
гаура-шр-рпа-сиддханта-сарасват нишевине
радха-кршна-падамбходжа-бхрнгайа гураве намах
«Со смирением я склоняюсь к стопам Его Божественной Милости А. Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады, который является возлюбленным спутником Шри Кришны и низошел в этот мир с самой Голоки. Сделав указание гуру смыслом своей жизни, в действительности, он — шактьявеша-аватара самого Нитьянанды Прабху. Он распространил Харе Кришна мантру по всему миру, освободив и возвысив все падшие души. Он самый лучший из миллионов джагад-гуру, так как он — олицетворение божественной милости. Он распространил сладчайший нектар “Шримад-Бхагаватам” и трансцендентальное знание “Бхагавад-гиты” по всему миру. Он постоянно занят в безраздельном преданном служении Шриле Бхактисиддханте Сарасвати Тхакуру, Шриле Рупе Госвами и Шри Гауранге Махапрабху. Я со смирением поклоняюсь Шриле Прабхупаде, который, подобно пчеле, постоянно наслаждается нектаром лотосоподобных стоп Шри Шри Радха-Говинды».
Глава 2. Шрила Шридхар Махарадж [12]
Родители Его Божественной Милости Шрилы Бхакти Ракшака Шридхара Дев-Госвами Махараджа принадлежали к уважаемому брахманскому роду. Его родителей звали Шри Упендра Чандра Дева Шарма Бхаттачарья Видьяратна и Шримати Гаури Бала Деви. Своему сыну они дали имя Шри Рамендра Чандра Дева Шарма Бхаттачарья.
Он явился в этот мир 12 октября 1895 года в Шрипат Хапании, округ Бурдван, Западная Бенгалия. Перед его рождением родственница отправилась в паломничество, чтобы получить даршан Божества. Божество явилось ей во сне и преподнесло прекрасного ребенка, который излучал сияние. Она вспомнила, что у невестки нет детей, и поэтому передала ребенка ей. Спустя некоторое время, когда на свет появился Шри Рамендра, она обнаружила, что новорожденный и есть тот прекрасный младенец из ее сна.
12
Глава составлена на основе книги «Шрила Гуру Махараджа: его божественные деяния и наставления вкратце», написанной Шрипадом Б. А. Сагаром Махараджем.
Незаурядные способности Шри Рамендры проявились уже в начальной школе. Он всегда был лучшим учеником и дважды переходил через класс. Уже в те годы в нем проявилась врожденная склонность к изучению санскрита.
«Моя память может возвратиться в те времена, когда я учился читать — тогда мне было пять лет. С пяти до восьми лет я жил в доме моего дяди. Там я получил начальное образование. Тетя помогала мне изучать “Рамаяну” и “Махабхарату”. Уже в те времена я чувствовал влечение к древним религиозным учениям и культуре ортодоксальной части общества, Ведам, Упанишадам.
В десять лет я перешел в среднюю школу, которая согласно современной системе образования в Индии, считается промежуточной. Я участвовал в работе школьного дискуссионного клуба и всегда принимал сторону шастр, часто противореча мнениям преподавателей, ратовавших за Ренессанс или Реформацию. Мои симпатии всегда были на стороне традиционного уклада. Я сражался, не боясь потерпеть поражение.
В четырнадцать лет, согласно семейной традиции, я получил священный шнур брахмана.
В жизни я ценю самопожертвование и великодушие. Я любил Господа Рамачандру за Его безупречные деяния, но к Господу Кришне не имел такого расположения. Причиной была Его Вриндавана-лила. Я никак не мог понять, зачем Богу быть обманщиком и охотником за девушками. Мое сознание не было способно принять это. Но я видел мурти Радхи-Говинды и чувствовал очарование, исходящее от Них.
Впервые влечение к Шри Кришне я ощутил благодаря “Бхагавад-гите”, а позднее — благодаря Махапрабху. Я преклонялся перед Господом Рамачандрой за Его великодушие. Я был в высшей степени пленен идеалом самопожертвования. И нет ничего удивительного в том, что я восхищался Радхарани, очень любил Махапрабху, но к Кришне испытывал меньшее влечение. Махапрабху и Радхарани оказали мне милость — это Они помогли мне обрести любовь к Кришне».
Мать готовила для всей семьи много вкусных овощных блюд, но Шри Рамендра ел только тушеный с горькими листьями нима рис, чем очень ее расстраивал. Еще ребенком, он неизменно совершал омовение в священной Ганге. Встав до восхода солнца, он ежедневно проделывал путь в три мили к месту омовения. По дороге для подношения Ганге и Господу Шиве он срывал цветы лотоса, росшие в окрестных озерах. Однажды, когда Шри Рамендра шел в Джамапур, его взору неожиданно предстал вселенский образ Господа.
В годы учебы в бахрампурском колледже ему встретился один астролог, который, посмотрев на руку Шри Рамендры, сказал, что юноша станет совершенной, достигшей просветления личностью, прославится на весь мир как проповедник Хари-катхи и покинет этот мир в возрасте девяноста трех лет.
В колледже учебники мало интересовали Шри Рамендру, обычно он читал только «Шри Чайтанья-чаритамриту» и «Шри Чайтанья Бхагавату». Тем не менее, он успешно сдал экзамены, тогда как многие более прилежные ученики не выдержали испытания. Получив степень бакалавра искусств, молодой Шрила Шридхар Махарадж начал изучать право. Еще до окончания своего юридического образования, в 1921 году, он присоединился к движению гражданского неповиновения Махатмы Ганди, в котором оставался около двух лет. Однако с самого детства, несмотря на рождение в почитаемой смарта-брахманской семье, его привлекала санкиртана Шри Чайтаньи Махапрабху.
«Еще в школе ко мне попала книга, в которой говорилось о том, что практика джапы (медитативного повторения) Гаятри 432 раза в день дает быстрое духовное продвижение. Я занимался этим в течение некоторого времени, и старался направить всю свою энергию на осознание смысла этой мантры, не прибегая к помощи учебника грамматики или словаря. Я был убежден: мантра Гаятри — не застывшие слова — она духовна и проникнута сознанием. Таким образом, если я буду практиковать джапу, Гаятри сама раскроет свои смысл и цель. Я был уверен в этом.
В колледже у меня был приятель. Однажды мы что-то обсуждали, и, говоря о своем отце, он назвал его “тот господин”. Я возмутился: “Почему ты так непочтительно называешь своего отца?” Он ответил: “Да, я напрасно так выразился в твоем присутствии. Но в действительности все так и есть. Где я был в своих прошлых жизнях? Кто был моими родителями раньше? Для меня отец действительно “тот господин”, потому что он мой отец лишь в этой жизни”. Так или иначе, сказанное задело меня за живое. Я начал думать: “Он прав. Мы все почти что чужие”. И чем больше я думал об этом, тем сильнее было ощущение пустоты. Я ощутил ужасное одиночество и не мог найти покоя. Это было великое потрясение и великий переворот в моей жизни. Я запустил учебу, потому что остро чувствовал, что любые мирские достижения лишены смысла.
В то время один мой друг дал мне книги о жизни и учении Махапрабху, и я с жадностью стал поглощать их, словно нектар. Там я нашел подтверждение — надежда есть! Эти книги поддержали меня, я обрел долгожданную опору, надежду и прибежище, в которых так нуждался. Чтение этих книг все больше и больше захватывало меня. Я ощутил огромную привязанность к Шри Чайтаньядеву. Думаю, она у меня еще с прошлой жизни. В семье моей матери почитали Махапрабху, но семья отца была категорически против Его учения. Это была семья ортодоксальных смарта-брахманов, поклонников богини Шакти, а также логиков — сторонников школы ньяя. Они ненавидели последователей Махапрабху. Чайтанья, говорили они, создал общество, в котором нет порядка. Тунеядцы, неспособные занять свое место в обществе, — вот кто, по их мнению, приверженцы Чайтаньядева. Те, кто утратил общественный статус, становятся вайшнавами и объявляют себя последователями Чайтаньи.
Но, несмотря на это, я полностью предался Чайтаньядеву. Не только на уровне интеллекта — но и в своем сердце. Я пережил полное обращение.
Я почувствовал привязанность к Гауранге и стал искать Его преданных. Я искал садху, которого мог бы принять своим гуру, но в то время мои поиски не увенчались успехом.
Потом умер мой отец. Горе по поводу перемены во мне, можно сказать, подкосило его. Я был старшим сыном, и он возлагал на меня определенные надежды в семейных делах. Я их не оправдал. Семейные заботы волновали меня, но я не был в них полностью погружен.
Умирая — он был почти в полном сознании — мой отец попросил меня дать ему обещание. Он очень хотел, чтобы я женился. Я никогда не лгал. Я говорил только правду, не взирая на возможные последствия. Я не мог обещать исполнить его волю и принять такое обязательство. Поэтому мне было нелегко. “Женишься ты или нет, не расстраивай меня в час моей смерти — пообещай мне”, — сказал он. Мне пришлось ответить: “Я постараюсь исполнить твою просьбу”. Таким образом, хотя и в довольно мягкой форме, но все же я пообещал ему. После этого мне пришлось исполнить свое слово и жениться. Семейная жизнь продолжалась шесть лет.
В это время активизировалось движение гражданского неповиновения Махатмы Ганди, которое обещало: “В течение года ты получишь сварадж (независимость)”. И я, в надежде на эту перспективу, присоединился к движению. Я хотел стать санньяси, но моим соотечественникам нужен был год, и я решил пожертвовать им ради них. Я оставил юридический колледж, и некоторое время, по заданию движения, работал в Калне секретарем. Так прошло два или три года. Затем я отошел от дел, но позже меня вызвали для работы в Калькутту. Там, с помощью руководителя одного государственного учреждения я получил еще одну профессию и остался в Калькутте, занимая руководящую должность.
Я искал гуру. Основатель Бхарат Сева Ашрама был моим ровесником. Его звали Парамананда. Мой товарищ, с которым я дружил в колледже, познакомил меня с ним. Но Парамананда был карми. Он приложил много усилий, пытаясь доказать мне, что я должен состоять в его организации. Но я ответил, что мое сердце принадлежит Махапрабху.
Он сказал: “Я тоже считаю, что учение Гауранги Махапрабху является высшим. Но сначала нужно пройти предварительные ступени. Нужно обрести отрешенность и невозмутимость, следуя учению Будды, затем изучить Веданту Шанкары, и лишь после этого можно понять прему, о которой говорил Шри Чайтаньядев. Без такой подготовки есть опасность истолковать прему превратно, принять ее за обычную мирскую любовь”.
Я был очень рад услышать, что он столь высоко ценит учение Махапрабху. Однако я не согласился с его объяснением и спросил: “Вы говорите, что сначала следует пройти стадии, о которых говорили Будда и Шанкара, и только затем обратиться к учению Чайтаньядева. Но почему же сам Чайтаньядев ничего не сказал об этом? Почему Он сам не рекомендовал сначала изучить буддизм и адвайту, и только затем прийти к Нему? Наоборот, Он говорил: “Кем бы ты ни был, прими Имя и общение с садху. Так ты придешь ко Мне”. Разве Он учил: “Сначала стань буддистом, затем адвайтистом, и только после этого ты будешь готов понять Меня”?”
Моему собеседнику нечего было возразить. Тогда я попросил его: “У вас есть сиддхи. Пожалуйста, скажите, где я могу найти гуру?” Он дал мне адрес одного человека. Я отправился туда, но никого там не нашел.
Однажды я увидел афишу, которая приглашала на фестиваль Гаудия Матха. Он в течение целого месяца проходил в доме 1 по проспекту Ултадинги, недалеко от храма Парешанатха. Я пошел туда, предполагая, что движение, которое называется “Гаудия”, связано со Шри Чайтаньядевом.
По указанному адресу я встретил только одного господина, все остальные ушли на нагар-санкиртану. Я немного побеседовал с этим человеком. Я кое-что знал о Чайтаньядеве, изучал и другие писания, но нашел, что люди в Матхе обладают более глубокими и основательными познаниями. Потом с нагар-санкиртаны вернулись и другие преданные, и я впервые увидел Гуру Махараджа [13] . В руках он держал данду (посох странствующего монаха). Как только он подошел к Матху, ученики взяли у него данду, проводили его в помещение. С первого взгляда я понял, что Гуру Махарадж был полностью безразличен к миру. Ничто не могло потревожить его — он был полностью самодостаточен. Таким было мое первое впечатление. После этого я начал посещать Гаудия Матх.
Через какое-то время я понял, что хочу остаться в обществе этих людей, которые хорошо знали писания и строго следовали духовной практике. Их глубокая вера в писания очень привлекала меня. Я понял, что они не признают мирские авторитеты. Но когда цитировали писания, все слушали очень внимательно, стараясь не пропустить ни слова. Они отвергали все истины, кроме истины писаний — ее одну они учитывали всерьез. Если кто-то начинал излагать идеи Ауробиндо, Вивекананды, Рамакришны, Ганди, его быстро прерывали, ссылаясь на то, что у них нет времени это выслушивать. Но Махапрабху, “Бхагаватам”, “Гита” — ими измерялось все.
13
Имеется в виду Его Божественная Милость Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур Прабхупада.
Мне очень нравилось, что они так преданы писаниям и наставлениям риши. Я тоже всей душой верил в писания. Постепенно мне стал открываться подлинный смысл “Шримад Бхагавад-гиты” и “Шримад-Бхагаватам”. Наряду с другими истинами я усвоил, что Шри Чайтаньядев и “Шри Чайтанья-чаритамрита” представляют высочайшие идеалы духовного знания.
Я посещал Матх, и мне хотелось знать о нем как можно больше. А судить о движении можно по его лидеру. Поэтому меня тянуло к Гуру Махараджу. Я хотел пройти к его комнате и сесть около двери, чтобы встретиться с ним и услышать его. Однажды, когда я предпринял очередную попытку подняться наверх, меня остановил Киртанананда Прабху Брахмачари.
— Куда ты?
— Я иду к Гуру Махараджу.
— Нет, так нельзя. Ты должен остаться здесь, в приемной. Когда кто-нибудь будет подниматься наверх, передай с ним свою просьбу. Он спросит разрешения, и если тебе разрешат, ты сможешь подняться. Но до тех пор оставайся здесь. Никогда не переступай этот порог без разрешения.
Это прозвучало довольно резко, и я вспомнил о качествах, которыми должен обладать садху и о том, как он должен вести себя с другими. Я подумал: “Почему здесь разделяют на своих и чужих? Я больше не буду приходить сюда”.