Проворочавшись два часа, я услышал, как скрипнула дверь и в помещение кто-то вошел.

– Кто не спит, курсанты? – тихо спросил вошедший, позже оказалось, что это сержант общежития.

– Я, я, я, – ответили хором мы.

– Идите, кто хочет. Вас приглашают к столу, там девушки заскучали, – уже громче сказал сержант.

– Ну да, это розыгрыш или мебель заставят таскать, – ответил Юра Черников и перевернулся на другой бок.

– Пошли Юра, обратился я к Новикову.

– Да ну, че то здесь не то, – буркнул Новиков.

– Пошли – пошли, – наседал я. Мы встали с кровати и начали собираться в приятную неизвестность. Я отдел гражданские шорты и спортивную майку, которые подчеркивали мою уже стройную мужскую фигуру.

Оказавшись в гостинице, точнее в ее столовой, прошли в гостиную, увидели за столом сидели две девушки. На деревянном большом столе были следы вечеринки, пустые бутылки и недоеденные закуски. Как водится в таких случаях, одна девушка была красивая, а вторая и крупная и не симпатичная. Симпатичная представилась Ларисой, а вторая назвалась Наташей. Лариса была грациозной и изящной женщиной, с нежным овальным лицом, алыми губами, с легким румянцем на щеках и с голубыми глазами, изменчивыми, как хамелеон: они могли по желанию широко раскрываться с выражением девической невинности или становиться серыми и холодными. Наташа, была полновата, к тому же неудачно полновата – целлюлитные бедра образовывали «уши», которые она пыталась затолкать в слишком тесные черные брюки. Брюки «уши» не уменьшали, а, наоборот, подчеркивали жирноватые Наташины бока, которые вываливались из тесного пояса и свисали, как взошедшее тесто из квашни. Позже оказалось, что Наташа была компанейской и веселой девчонкой, чем компенсировала свою внешность.

– Наши кавалеры устали, – жеманно говорила Лариса, а нам скучно, вы не против с нами посидеть? Мы как игрушечные собачки на панели автомобиля, закивали головами. Через несколько минут выяснилось, что помимо отсутствия кавалеров у девушек закончилось спиртное. В это минуту я был готов отдать полжизни за бутылку водки или вина. Невозмутимый Юра Новиков, сказал:

– У меня есть, и вышел из-за стола. Через несколько минут он вернулся с бутылкой водки. У меня от удивления чуть не выпали глаза:

– Трое суток ехали в поезде, а ты молчал, кто тут хохол надо разобраться, – прошептал я ему в ухо.

Начались посиделки. Говорили хаотично и много, смеясь по пустякам. Время от времени заходил сержант и докладывал Ларисе о том, что ее сын спит и все хорошо. О, как, подумал я – она сама как девочка, а уже сын. Время пробежало незаметно и на часах уже было начала третьего, зевнув и сверкнув золотыми зубами, блеклая Наташа попрощалась и пошла спать, а Лариса с розовыми от спиртного щечками осталась за столом. Между мною и Юрой началось противостояние, кто кого пересидит, мы постоянно наступали друг другу на ноги, и когда Лариса отворачивалась, шипели друг на друга:

– Моя водка я и останусь, – бил, жестким аргументом Новиков.

– А ты идти не хотел, – парировал я. Ситуация становилась комичной и глупой. Лариса зевнула, Юра сдался первым и, пожелав спокойной ночи, как джентльмен уступил мне “место”.

Через некоторое время мы с Ларисой шли по темному коридору женского общежития. Лариса взяла меня за руки, и у меня екнуло сердце, кровь быстрее побежала по венам. В женском общежитии были отдельные комнаты, войдя в комнату, мы сели на кровать, я немного растерялся и не в тему спросил:

– Как ты сюда попала? У себя в комнате Лариса сдалась простой и милой, наигранность и искусственность исчезла, и я увидел в ней тихую провинциальную красавицу. Помолчав она заговорила:

– Три года назад я уехала со своей богом забытой деревни в Алама – Ату искать счастья. Хотелось начать жизнь заново с чистого листа. Оставить в далеких степях невыносимых, вечно ругающихся родителей, так называемых друзей и подруг, которые обозначаются когда им нужно занять. Оставить ненавистную работу на почте с ничтожной зарплатой и начальником – домогателем. Хотелось жизни более яркой и интересной.

– И как забурлила жизнь?

– Да… Где-то через пол года жизнь окатила меня холодным ушатом воды, эйфория от переезда в город исчезла. Появились новая работа в пограничном округе и новые проблемы. Офицеры считали меня периферийной доступной женщиной и на каждом общественном мероприятии мне приходилось доказывать обратное.

– Да-да, – только мог сказать я.

– Ухажёров было много, а настоящие мужчины попадались редко. Все опять превратилась в серая рутину… И вот в один из дней я неожиданно для всех и в первую очередь для себя приняла предложение от старшего лейтенанта выйти замуж. Человек он хороший заботливый, но какой-то простой что ли, без личного стрежня. Вот и мыкаюсь с ним по отрядам, да общежитиям. Но не мой это человек… Подала документы на развод. Сейчас он в мотоманевренной группе где-то, еще вещи не забрал …

Наступило неловкое молчание. В нашем молчании этом было нечто большее, чем слова. Мы были молоды и полны сил, нам хотелось новых ощущений и любви, даже такой, в офицерском общежитии. Я придвинулся к Ларисе и уткнулся носом в ее волосы, от них пахло свежестью и можжевельником. Лариса повернула ко мне голову и приоткрыла рот, который я закрыл поцелуем…

Пришли в себя, когда в части заиграл горн, уже давно рассвело. Лариса сказала:

– Бегом к себе, сейчас начальник отряда выйдет на зарядку, он тоже в общаге живет. Я как заяц метнулся в свое расположение. Только я прошмыгнул в свою казарму, как на улице вышел мужик в смешной майке алкоголичке и синих спортивных штанах. Понял, что чуть не встретился с начальником отряда. Хорошее знакомство бы вышло, подумал я, входя в спальное помещение, где кроме нас никого не было. Черников и Новиков уже лежали с открытыми глазами, я скользнул к кровати и блаженно раскинулся на ней.