Такси проскочило улицу Белинского, помчалось берегом Залога, миновало университет. Назар машинально правил в сторону радиоцентра. Обреченно билась в голове мысль: «Придется отстегнуть полторы сотни... не такая уж беда. Можно эти «бабки» «наварить» за тройку дней, если хорошо покрутиться на дальних рейсах за город. Не стоит терзаться, все будет хорошо».

Вдали открылся ипподром. Когда машина летела краем озера Сайсары по расчищенному асфальту, внезапно наперед выскочили откуда-то гурьбой мальчишки и оказались прямо на дороге. Назар едва успел затормозить. Машина пошла юзом, передок выскочил на обочину и застрял в снегу. Рассвирепев от этой выходки сорванцов, таксист выскочил из открывшейся дверцы с руганью, но мальчишки почему-то не убегали, как обычно, а наоборот кинулись к нему.

— Дяденька, дядя!

— В милицию поедем... Там убили тетеньку!

— Где убили, кого? Что вы мелете?! Что за тетя?

— Там, там... Там лежит, — дружно замахали они руками в сторону зарослей желтого камыша.

Назар пошел за ними следом, черпая туфлями снег и проваливаясь в него по колено. На небольшой полянке, среди смятого камыша и куги, нелепо раскинув руки, лежала вверх лицом молоденькая женщина. На ее груди, припорошенной снегом, алело кровяное пятно. Казарян попятился, почти бегом вернулся к машине и торопливо запихал в нее галдящих мальчишек.

— Быстрее залазьте, — хрипло и, почему-то вполголоса, шипел ребятне, — может убийца еще в камышах прячется. Скорее в милицию!

Молодой следователь прокуратуры Захар Эленев, легко сбегая вниз по крутой лестнице, резко остановился перед новым объявлением у выхода. Быстро прочел его и промолвил:

— Э-э-э... Да ведь завтра субботник! Придется сгонять на дачу и привезти полушубок.

Часы показывали половину седьмого. До прихода Марианны с работы можно успеть обернуться. Он застегнул пуговицы осеннего пальто и направился к двери.

— Захар Захарович! — неожиданно окликнул его сзади помощник прокурора Мальцев, торопливо спускаясь по лестнице. — Захар Захарович, едва успел тебя перехватить. Разве мы не продолжим вчерашнюю партию в шахматы? Я разобрал дома сильнейший дебют с явной моей победой. Уж не сбегай...

— Извините, сегодня у меня времени нет. Нужно съездить на дачу за теплыми вещами для субботника, — Эленев опять взглянул на часы и извиняющеся улыбнулся. — Перенесем на завтра, разрешите взять тайм-аут!

Мальцев засмеялся и благодушно махнул рукой. Нравился ему этот напористый и толковый следователь. Невысокого роста, по-мальчишески стройный и симпатичный. Только уголок рта разорван шрамом. Побывал он в крепких переделках и раскрутил уже столько безнадежных дел, что и опытным оперативникам были не под силу.

— Валяй, так уж и быть. Все равно завтра обыграю.

— Посмотрим, посмотрим, — задиристо разулыбался Захар. Распахнул дверь и шагнул за порог прокуратуры.

На охолодевших темных улицах ясно горели неоновые фонари. Мысли у Эленева уже вились вокруг машины и гаража. Он зажал «дипломат» с документами под мышкой и свернул в темный двор за рестораном «Север». Когда еще начиналась застройка проспекта Ленина многоэтажками, здесь кто-то успел воздвигнуть низкий и длинный гараж на десяток машин. Эленев открыл свои ворота, выгнал старенький «Запорожец». Замкнул гараж и выехал на проспект. Свернул на улицу Петровского. Его дача была по Вилюйскому тракту. Уже давно разобрали участки на Хатын Юряхе и Сергеляхе, пришлось взять землю вдали от города. Строил дачу сам, после работы и в отпусках. Хватил с нею лиха вдоволь. Но теперь, после суеты на службе, часто сбегал от бумаг и дел в тихий девственный лес, к смолистому и ядреному духу сосен и лиственниц. Хорошо там отдыхалось от городской духоты, от пыли и газов машин. В ноябре мало кто живет на дачах, но Эленев ездил каждый выходной в свое лесное убежище. Неторопливо растапливал печь и подолгу отрешенно сидел, глядя на магическую пляску огня. В эти минуты покоя и тишины к нему отчетливо возвращались картины детства и родных мест Якутии. Явственно видел себя с отцом на сенокосе, как ночевали они с ним в заброшенных якутских деревеньках, в старых избах с развалившимися хотонами для некогда обильного скота. Всякий раз, когда он лежал за отцом на нарах у стенки, он никогда не мог сразу уснуть от сладкого страха. Напряженно вглядывался в темноту жилья. Ему то и дело мерещилось какое-то движение, скрип и бряк в кромешной темноте... что-то лохматое и жуткое надвигалось из дальнего угла и тянуло к нему грабастые лапы... Мальчишка сжимался в комок за надежной спиной отца и нырял под одеяло с головой. Затаивался, вслушиваясь в ночь, и незаметно засыпал.

Он и сейчас дивился смелости отца, который никогда и ничего не боялся, особенно этих заброшенных людьми наслегов и жилья, в которых, по поверьям, водились черти-абаасы, злые духи подземного мира. Отец словно видел в кромешной тьме осенних ночей и никогда не плутал, если они задерживались в дороге. Точно выводил уставшего и озябшего сына к дверям очередной сиротливой избенки, где они коротали ночь.

Некоторые старцы даже смерть отца пытались причислить к действу духов-чертей, но Захар не верил им... Никогда не позабудется тот страшный день... Он часто видел те события во сне и мучился в кошмарах, и пытался помочь отцу, и наваливались какие-то злые демоны, и просыпался в поту и тяжелом смятении. Захару тогда исполнилось десять лет... Он уже был мужчиной и старался предугадать любое желание отца: нарубить дров, сгрести сено, сбегать за водой... В тот день он греб сено, а отец ушел проверять вершу на озеро. Ему почудился с той стороны быстрый говор чужих людей, потом доплыл страшный крик: «А-а-а!»

Спину мальчишки от этого крика продрал мороз. Он отбросил деревянные грабли и кинулся к озеру что есть силенок. Ветки деревьев и кустов хлестали ему по лицу, с маху впивались в тело колючки шиповника, а когда выскочил на крутой берег озера, то увидел на его середине перевернутую лодку. И больше ничего... «Оте-е-ец!» — хрипло выдохнул он запаленным от бега горлом. Никто не отозвался... Тогда он побежал к людям, косившим сено, размазывая ручонками по щекам слезы... Он только это и твердил осипшим горлом собравшимся вокруг косцам: «Отец... отец...»

Он смутно помнил, как люди из его наслега выловили неводом из озера тело отца, с проломленной головой. Кто-то высказал догадку, что отец стукнулся об лодку затылком, что сам упал... Захар Захарович тяжело вздохнул. О, если бы это было сейчас! На берегу наверняка остались какие-нибудь следы... Надо было осмотреть другие лодки у берега... Все следы затоптали, а приехавший верхом из района милиционер на удивление легко согласился с версией председателя сельсовета, что отец во время рыбалки подскользнулся в лодке, ударился об нее и вывалился в воду.