А теперь еще холодный туман превратился в снег и неотвратимо уничтожал следы на замерзшей реке.

– Все без толку, – сказал Торак. – Я почти ничего не вижу!

– Не могу понять, где мы, – призналась Ренн.

Летом можно было услышать рев перекатов у Горловины, но сейчас зима накрыла непроницаемой тишиной всю Долину Лосей.

Торак понял, что единственный способ найти Волка – отправиться блуждать в теле птицы и парить над Лесом, обладая острым зрением ворона.

– Где Рек с Рипом? – отрывисто спросил он.

– Не знаю.

– Позови их!

– Торак, ты не можешь блуждать в теле ворона, – сурово сказала Ренн. – Ты дал слово ветру, что больше никогда не будешь летать…

– Но это же Волк!

– В таком тумане даже ворон никого не разглядит!

– И что нам теперь делать? Просто бродить тут на ощупь?

– Ты – лучший следопыт в Лесу, ты не потеряешь след!

– Я уже его потерял! Наигинн мог пойти вниз по реке, или свернуть в Лес, или…

Торак осекся, он не мог произнести вслух, что Волк к этому времени уже мог быть мертв.

Волчья погибель.

Торак мысленно представил ядовитую траву с похожими на капюшон парки цветками. Она росла по всему Лесу и за его пределами, и все в ней – стебли, листья и цветки – было ядовитым. Самый маленький ребенок знал, что ее нельзя трогать. До сих пор Торак никогда не задумывался о названии этой травы, а ведь она – убийца волков.

На Дальнем Севере охотники варили корни этой травы, пока они не превращались в липкую слизь, а потом смазывали ею наконечники гарпунов, но аккуратно, только чтобы обездвижить кита или моржа. Яд волчьей погибели быстро выветривался и не загрязнял плоть добычи. Наигинн вырос на Дальнем Севере в племени Нарвала и все знал об этой траве. И демон хотел, чтобы Волк был жив, то есть дышал, но не мог сопротивляться, пока он…

Издалека, с верховья реки донесся вой Темной Шерсти, Камешка и Черного Уха, он сплетался в одну исполненную печали песню, которая эхом разлеталась по долине.

– Что они говорят? – спросила Ренн.

– Горюют по Белой Шее, зовут Волка. – Торак нахмурился. – Перед уходом я сказал Камешку… Сказал, что мы найдем Волка и вместе вернемся в стаю.

– Так и будет, – уверенно сказала Ренн.

Торак ничего не ответил.

Волки разговаривают не только голосом, они говорят ушами, телом, хвостом, и эта их речь едва уловима. Торак не умел говорить, как настоящие волки, но, опустившись на колени рядом с Белой Шеей, сумел донести до Камешка и Черного Уха, что они должны вернуться в Логово и охранять Темную Шерсть. Камешек так тыкался носом ему в щеку, что сразу стало понятно – он верит в то, что Большой Бесхвостый обязательно найдет Волка.

«А если не найду? – подумал Торак, и сердце чуть не остановилось от страха. – Что, если я никогда больше его не увижу?»

Ренн собрала на берегу валежник и развела небольшой костер.

– Мы не будем останавливаться на ночлег! – запротестовал Торак. – Наигинн прямо сейчас может устраивать ловушки для Волка, он…

– Он может быть где угодно, и Волк – тоже. Торак, я уверена! Поэтому я и проведу заклятие на поиски.

Она окрасила лоб «кровью земли» из мешочка с целебными снадобьями, а потом, как подношение хранителю племени, заткнула кусочек вяленого мяса зубра в развилок между ветками ольхи.

Торак развязал свой мешочек с припасами, тоже оставил подношение и попросил Лес присмотреть за Волком. И пожалел, что не сделал этого раньше.

А потом в нетерпении наблюдал за тем, как Ренн устанавливает над костром треногу из веток, подвешивает на ивовом пруте небольшой пучок серой шерсти так, чтобы он не загорелся, а только задымился.

Ренн откинула капюшон, снежинки падали на рыже-каштановые волосы, она напряженно смотрела на дымящуюся шерсть.

Это был клочок подшерстка Волка.

За день до этого они играли в догонялки. Ренн, запыхавшись от смеха, лежала под догнавшими ее волками и скребла Волка пальцами по брюху, а он лизал ее лицо. Видимо, тогда она и припасла клочок шерсти. Тораку было даже жутковато представить, что Ренн заранее поняла: он понадобится для проведения обряда, притом что она не знала, когда именно и почему это случится.

– Что ты сейчас видишь? – спросил Торак.

Ренн молчала, и ее молчание было таким, что у Торака мурашки по рукам от кистей до локтей побежали.

– Он не в Лесу, – наконец очень медленно сказала Ренн, – и не на реке.

– Как так? – удивился Торак. – Где еще ему быть?

– Это то, что я вижу. – Ренн нахмурилась. – Может, это значит, что он добрался до берега?

– Волк ненавидит Море, он бы к нему никогда не побежал!

– Знаю.

Торак развел руки в стороны:

– Тогда где он?

Волк не понимал, где он. Сначала – туман, а сейчас Яркий Мягкий Холод сыпется сверху.