– Так точно, товарищ командир, – в ответ раздались голоса бойцов.

– Выполнять приказ, остальным – вольно, – внутри у Соколова словно счетчик включился, он начал отсчитывать каждую минуту, что уходила на сборы.

Коротко уточнил у Омаева:

– Все готово?

– Под завязку, товарищ лейтенант, все утро загружал, – доложил сержант.

Беспокоить он больше командира вопросами не стал, видел и без слов, как тот нервничает, понимая, что ситуация стремительно разворачивается не в пользу окруженных стрелков. А ведь им еще добираться больше двух часов до границы территории, где немцы сейчас обустраивают оборонительные позиции. Только по дороге, если вдруг магистраль будет перекрыта немцами, то шансы добраться до пехоты и вызволить бойцов станут совсем низкими.

Бабенко, не дожидаясь вопроса, с красными от усталости глазами уже ответил на немой взгляд ротного:

– Готовы, Алексей Иванович, все огрехи устранили, гусеницы заменили с выбитыми пальцами, их уже было не выправить.

– Хорошо, – кивнул Алексей, а сам от нетерпения теперь не знал, куда себя деть.

Пятнадцать минут казались сейчас такими долгими. Его подчиненные, будто почувствовав нетерпение ротного командира, спешили с докладом о готовности. Бочкин на ходу выпалил:

– Товарищ командир, в экипаже водитель рядовой Громов, заряжающий Федорчук. Командир отделения – ефрейтор Бочкин. Машина номер 012! Разрешите трогаться?

– Позиция по правому флангу, Николай.

Рядом с ним теперь Логунов докладывал о своем наборе:

– Хвалов на управлении, заряжающим рядовой Бубка. Готовы выдвигаться, товарищ лейтенант.

– Тогда по машинам! Логунов, номер танка?

– Тридцать семь, Алексей Иванович, – отозвался Логунов на ходу, запрыгивая на броню фыркающей тридцатьчетверки.

– Ноль тридцать седьмой, экипаж по центру, колонной вперед по магистрали семьдесят километров, скорость максимальная, – внутри машины в ТПУ отдал Соколов последние приказы, когда танки с крутым разворотом вылетели с территории завода и понеслись по дорогам города, не обращая внимания на ямы и выбоины под гусеницами.

Быстрее к мосту, потом переход на рокадную дорогу и дальше через окрестное село. После этого отрезка пути тридцатьчетверки окажутся на магистрали, что поведет их в обход по границе Ленобласти вдоль сплетения речушек, потом к участку дороги, где сейчас немцы нещадно простреливали территорию, не подпуская советские войска. Мост был нужен всем, важный стратегический объект, поэтому тяжелую артиллерию не решались пустить в ход ни советские офицеры, ни германские. Противники поливали друг друга нескончаемым дождем из пуль и мин, но тяжелые снаряды так на поле боя и не применялись.

В темноте железного брюха, раскачивающегося на кочках и воронках фронтовой дороги, Алексей корпел над картой, с каждой минутой все больше понимая – прав был комдив. Необходимо, используя растерянность противника, стремительно прорываться. Про себя он рассуждал: «Наверняка и зенитки у них есть, засели крепко. По мосту огонь не ведут, чтобы не разрушить важное сооружение. А вот по танкам откроют прицельный огонь, если не на поражение, то на подавление. С высоты холмов вся дорога как на ладони, и незаметно приблизиться не удастся. Остается одно – стремительные маневры. Проход к селу точно не заминирован, раз там прошла германская техника, не успели бы минеры так быстро, еще и под плотным обстрелом, выложить поле снарядами. Дымовухи? Хорошая завеса, с ее помощью можно отлично прикрыть отступление танков или атаку, но с реки дует ветер и наверняка дым разнесет за несколько минут. Как раз когда тридцатьчетверки будут совсем близко к немецким позициям. Как же трудно принимать решение, совсем не зная, что же ждет на месте, какие силы у противника, что есть из техники. Ведь если нет зенитного оружия и бронетехники, то можно переть напролом, броне Т-34 не страшны пулеметные или минометные выстрелы. Если на германской позиции ждут танки, то из-под дымовых шашек есть вероятность попасть прямо под выстрелы мощных орудий Panzerkampfwagen VI, которые между собой сами немцы называют «тиграми». Быстроходные, несмотря на массивность, с высокой убойностью орудия, заимствованного у грозной зенитки «ахт-ахт», они, в отличие от неповоротливых «Штуг», «Фердинандов», могут соперничать с советскими Т-34, вступая в жестокий бой. Гордые новой техникой немцы, которые в начале войны не знали, что противопоставить маневренным и метким тэшкам, теперь дают новой бронетехнике грозные названия – «тигр», «пантера», считая их опасными и ловкими, словно дикие звери. Вступать с ними в бой опасно, задача комдивом поставлена другая, значит, будем прорываться на максимальной скорости, наметив маршрут. Перед началом движения вот на этой высоте проведем рекогносцировку – и потом вперед». Соколов отметил для себя точку на карте, где с небольшой возвышенности получится в бинокль осмотреть пространство, на котором идет стрельба, и выбрать траекторию движения для каждого танка.

Комроты выпрямился и прижался к нарамнику перископа: в зеленом мутном стекле прыгала полоска дороги, да слева от нее мелькали деревья, справа белая ото льда река была не видна, она пряталась в низине. Он сверился с часами – уже прошел час, они приближаются к крайней позиции на советской территории. Техники на дороге было все меньше, колонны машин и повозки с орудиями разворачивали обратно, направляя на обходную переправу. Тридцатьчетверки выскочили за поворот, когда на дороге показался высокий парень в полушубке. Он бежал навстречу машинам, размахивая руками. Алексей приказал в ТПУ:

– Короткая! – и танки послушно замедлили движение.

Из распахнутого люка показалась голова командира в шлеме:

– Что случилось? Мы к мосту с заданием от командира танковой дивизии.

– Там, там, – задыхался парень, размахивая руками в сторону железного моста. – Танки немецкие прут! Они уже на мосту!

Соколов мгновенно снял шлемофон, выбрался на броню и протянул парню руку, помогая взобраться на броню:

– Давай, рассказывай, что там есть, кто охраняет мост?

– Ребята, ребята наши с пулеметами, но куда с пулеметом против таких махин! Они по мосту прут, мы стреляем, стреляем, и как в стену. Нам сообщение было, что танки наши идут в подкрепление. Мне командир сказал: беги, Ромка, со всех ног, предупреди!

– Нет, доложи как положено. Техники сколько по мосту идет? Где расположены наши точки? Быстрее, у тебя две минуты. Завернем по дороге, и все, в бой! Ну, соберись, парень! – Алексей тряхнул перепуганного посланца за плечи.

Тот выпучил глаза, но нашел в себе силы сосредоточиться:

– С нашей стороны в начале моста установлены две пулеметные точки и еще с два десятка пехоты в поддержку в кювете магистрали. А у фашистов, – у него дыхание даже приостановилось от новой волны страха. – Идут по два в ряд, я штук десять насчитал, пока бежал вдоль берега. Они от самого начала моста идут, и края не видно!