Не так, чтобы я не рассматривала супермена на вакантную позицию, полочки в ванной до сих пор ждут крепкую мужскую руку, как и их хозяйка. Но от неправильности этих слов все равно пузырит и пенит.

Странно, да?

Яна

– Вот зануда, – улыбается Артем, когда, спустя десять минут, я спускаюсь вниз.

– Ну он начальник, ему так и положено, – искренне пытаюсь быть лояльной и вообще… не известно, как все повернется. Он его брат, ему можно и не такое наговаривать, а я тут сбоку-припеку, даже не вода на киселе.

– Поверь, он такой во всем! – закатывает глаза Супермен и протягивает свой локоть, чтобы я за него зацепилась.

Галантный.

– У него и дома все на цыпочках ходят. Подъем в шесть утра, завтрак в половине седьмого, в семь двадцать – выезд из дома, – рапортует, как заправский солдат.

Снисходительная улыбка касается и моих губ. Ох, не выжил бы ты, красавчик, в суровых условиях нашего военного семейства, где даже в ванную по расписанию, а любимый трюк "успей собраться в школу, пока горит спичка". Что мне какой-то скрупулезный Дьявол!

Мы выходим на улицу, и я тут же ежусь. Надеть утепленные колготки из шерсти с жопки ламы под джинсы я не забыла, а вот захватить шапку, чтобы на обратном пути домой не мерзнуть – не додумалась. Бедные мои уши, в этом году все приключения по вашу душу.

– Красиво так, правда? – Супермен останавливается на крыльце и воздевает лицо вверх, рассматривая, как я понимаю, кружащиеся снежинки в свете фонаря. – Люблю зиму. А ты?

– Ага, – поднимаю воротник пальто и прячу туда нос. Блин, хоть носки с авокадо на уши натягивай. Из меня так себе романтик, знаю. Тут человек красотой природы любуется, глядишь, с минуты на минуту, стихи ямбом начнет декларировать, а я мысленно подсчитываю градусы по моим трещащим коленям.

– Может прогуляемся? Погода – сказка. Как там, у Пушкина: мороз и солнце…

Во, я же говорила, стихи пошли.

– Только солнце-то уже зашло, – мягко намекаю, что дубак, каблуки и голая башка не подружатся.

– А мне в сумерках даже больше нравится! – с энтузиазмом говорит Артем. – Поехали на Воробьёвы, возьмём горячий кофе…

– Ты дебил? – раздается возле уха уже привычное, громовое.

Но я всё равно слегка подпрыгиваю. Просто от неожиданности. И снова утыкаю нос в воротник пальто, часто дыша. Согреваюсь.

– Хочешь, чтоб она окочурилась, – Дьявол на нас не смотрит, надевает кожаные перчатки, сосредотачиваясь только на этих действиях. – Сляжет с менингитом, заставлю тебя бумажки разбирать.

– Я найду, как ее согреть, братишка, не переживай за нас, – на плечо ложится тяжелая мужская рука.

Будь мне лет шестнадцать, я, наверное, сейчас стекла лужицей у ног моего Ромео, но с высоты двадцати семи все это звучит… эм, самонадеянно. И пошло. И почему-то вгоняет меня в краску.

– Она без шапки, Буратино. Хочешь, чтоб стала таким же поленом, как ты?

Дьявол бросает быстрый взгляд на брата, потом на меня и, бросив что-то похожее на "безмозглая", удаляется.

А я стою и обтекаю от стыда. Ведь прав же, безмозглая, в разгар зимы и без шапки выпереться красоты ради, но то, что именно он ткнул – ужасно злит.

– Полинке привет! – кричит ему вслед Артем, явно пропустивший едкий укол по поводу своих умственных способностей мимо ушей.

Артур Дмитриевич, деспот и тиран, не удостаивает нас честью ответа. Поворачивает за угол здания и скрывается из виду. Я протяжно выдыхаю, только сейчас понимая, что пока он стоял рядом, не дышала. Значит, есть какая-то Полина. Мне, конечно, совершенно по барабану, кто там ему дровишки для котлов грешников запасает, так, просто для информации. Знай врага в лицо и вот это вот все…

– Так что, может, тогда в кино? Или можно в кафе посидеть. Знаю одно местечко, там панорамные окна и картинка не хуже, чем в 3D!

Супермен активно жестикулирует, то и дело сверкая ровным белоснежным рядком. Мне нравится, что он такой… энтузиаст! Милый и ужасно привлекательный. Буквально то, что доктор прописал! А все равно слегка подбешивает. Как и все они рано или поздно. Никогда тебе замуж не выйти, женщина, с таким подходом, ни-ког-да. Планочку пора понижать, иначе мама останется без внуков.

Я вот пытаюсь вспомнить сейчас, я в двадцать пять тоже была такой энергичной и позитивной? Наверняка. Что же случилось с тобой Скворцова, какой Гринч укусил? Или это все опыт, негативный и болезненный, сделал?

– Я, если честно, устала, – пускаю в ход свой голос "для детишек". – Ты не обидишься, если в другой раз сходим куда-нибудь?

Артем по-прежнему улыбается, но глаза, сверкнувшие удивлением, его выдают. Не ждал же он "благодарности", так сразу и непременно в обнаженном эквиваленте?