— Отчего ты решил, что я буду говорить с тобой? Кто скажет слово за тебя?

Гайдзин медленно отстегнул от пояса кинжал, положил на раскрытые ладони, и, словно подношение, с поклоном протянул мастеру. Ютаги жестом остановил шагнувшего вперед Кацу и провел ладонью над кинжалом, лежавшем на руках статуей застывшего кобольда. Затем мастер кивнул и Кацу Кайсю осторожно принял кинжал, обнажив клинок. Дымчатая сталь словно пряталась от лучей света и клинок выглядел обманчиво тонким и прозрачным.

— Полуденная тень, мастер — прошептал Кайсю. Ютаги и сам мгновенно узнал один из первых своих клинков, созданных в ранге великого мастера. Клинок был давным-давно продан, но увидеть его через столько лет было приятно.

— Где ты встретил его, путник?

— Мастер желает говорить со мной? — негромкий голос кобольда заставил вздрогнуть обоих. Впрочем, Кацу опомнился первым:

— Господин не желает с тобой говорить. Господин хочет лишь получить ответ на свой вопрос. Гайдзин лишь поклонился и ответил:

— Огромная тварь. Я убил ее. Внутри был этот кинжал.

Ютаги кончиками пальцев скользил по клинку, словно читая по незримым обычным смертным следам прошлую жизнь клинка:

— Где обитал этот зверь?

— Слепой портал. Непознанные земли. Высокие скалы, густой лес и твари.

Вопросов у мастера стало еще больше. В глубокой задумчивости он смотрел на кобольда и любопытство боролось в нем с предчувствием огромных проблем и неприятностей. Впрочем, бояться Ютаги давно разучился — а размеренная жизнь была так пресна.

— О чем ты хотел говорить со мной, путник?

— Нужна шкатулка. Абсолютное сокрытие сути.

От бесконечного удивления Кацу потерял остатки сдержанности:

— Ты совсем лишился рассудка, гайдзин?! Ты хочешь предложить великому мастеру ЗАКАЗ?! Возмущение и гнев Кайсю были вполне понятны- любое изделие великого мастера воспринималось, как дар Пресветлых и покупатели выстраивались в очередь за такой редкостью. Даже самым состоятельным игрокам не приходила в голову мысль, что великому мастеру можно заказать шедевр, словно рядовой товар у обычного ремесленника. Впрочем, наглость бессмертных также бесконечна, как и их жизни. Кацу Кайсю хорошенько вдохнул, дабы обрушить на наглеца поток брани, а затем выкинуть за пределы поместья, но тихий голос Ютаги поверг его в ступор:

— Отчего ты решил, что у меня получится артефакт такой невиданной доселе мощи? Есть вещи, скрыть суть которых вообще невозможно.

— Было невозможно. Боги этого мира сказали мне, что все получится.

— А они не сказали тебе, какие материалы будут нужны? И где ты найдешь их? — в голосе мастера прозвучал явный сарказм, но кобольд оставался безмятежно спокойным:

— Уже нашел. Мало того, я уже передал их Вам, мастер- кобольд кивнул на лежащий на столике моккан и Ютаги поймал себя на мысли, что уже прикидывает параметры шкатулки из серебряного бука с нанесенными рунами сокрытия и глифом отрицания сути.

— Для чего тебе нужна такая шкатулка?

— Меня ведет месть, мастер. Месть клану.

Простые слова сорвали пелену напускного спокойствия Ютаги, как порыв ураганного ветра сдувает белесый пепел с раскаленных углей. В глубине его глаз клокотала лава застарелой ярости, а губы медленно, словно пробуя слова на вкус, выговаривали:

— Месть… клану…

Пальцы его запорхали, невиданный и изящный узор повис в воздухе.

— Это цепи правды, гайдзин. Если ты солжешь…

Доспех кобольда исчез, сам он распахнул светлую рубашку и подставил оголенную грудь. Ютаги усмехнулся:

— Смотрю, тебе знакомо это заклятие. Тхо!

Переливающаяся в воздухе нить метнулась вперед, впитавшись в голую грудь цветным узором, вспыхивая с каждым ударом сердца кобольда.

— Теперь скажи! За что ты, внеклановый, одиночка- хочешь отомстить клану!

— Отомстить? Нет. Это мелко. Я хочу их уничтожить. Они называли себя семьей- они уничтожили все, что я строил с момента моего рождения в этом мире. Годы кропотливого труда. День за днем я создавал совершенное. С каждым днем я становился чуть ближе к идеалу и сердце мое радовалось а душа была наполнена смыслом. А они все разрушили! В прах и пыль! Мастер! Я понял бы, если бы они разрушили это от любви или ненависти! Я понял бы, если в припадке ярости или безумия! Нет! — кобольд кричал в голос, нарушая все мыслимые правила и приличия, но охрана боялась лишний раз вздохнуть, глядя на Великого Мастера Ютаги, глазами пожиравшего полыхающий изумрудный узор на голой груди кобольда, а душой путешествующего по пылающим островам его гнева:

— Мастер! Они разрушили все из-за денег! Презренного желтого металла, что не годится на оружие и который нельзя есть! Они продали мою ЖИЗНЬ за сраные деньги!!!

— Твою жизнь продали за золото- мою всего лишь за серебро- мертвый голос Ютаги словно отрубил крик гайдзина, но тот вновь вскинулся:

— Укажи мне того, кто может назвать цену и я выкуплю и твою жизнь и свою. У меня мало мудрости, но желтого металла достаточно. Беда в том, что это была невозвратная сделка.

Изумрудная нить на груди потухла- заклинание иссякло- и кобольд запахнул рубаху.