Робин заморгала, стараясь рассеять чары прошлого, не желая, чтобы Пол видел, как она оплакивает то, что они потеряли. То, что я потеряла, поправила себя Робин. Он, несомненно, не испытывает чувства утраты!

Уэнди пошевелилась, когда мотор перестал работать. Потирая глаза кулаками, она медленно и неохотно возвращалась к действительности.

— Приехали, — сообщила ей Робин, изображая оживление.

Брюки и куртка, надетые на Уэнди, были слишком тонкими, особенно для ребенка, привыкшего к жаркому климату. Однако она, не замечая мороза, выскочила из машины и широко распахнутыми глазами смотрела на высившееся перед ней здание.

— Почти такой же большой, как наш дом! — воскликнула Уэнди, от потрясения забыв на мгновение о повадках бывалого человека. Но тут же спохватилась и снисходительно произнесла: — Неплохо.

Ничего не изменилось с тех пор, как я уехала, с облегчением отметила Робин, войдя в отделанный деревянными панелями холл. Старинные напольные часы, которые она так любила, тикали по-прежнему громко и размеренно.

Дубовый сундук, который они откопали в лавке старьевщика на окраине, стоял в дальнем углу. Картины и другие предметы обстановки занимали те же места, которые она когда-то для них выбрала. Если и в других помещениях все осталось в неприкосновенности, ей может показаться, что она никогда отсюда не уезжала.

Уэнди немедленно пустилась в исследования, взлетев по широкой раздвоенной лестнице со скоростью, которую способны развивать лишь очень юные особы.

Внеся багаж. Пол швырнул его на пол и вопросительно поднял брови, заметив, что Робин не торопится пройти дальше.

— Ни к чему церемонии, — сказал он. — Это по-прежнему настолько же твой дом, насколько и мой. Миссис Мэрфи будет исправно посещать нас после уик-энда, так что нам не придется заботиться о еде. Сегодня мы пообедаем где-нибудь в городе.

— А сейчас? — пытаясь скрыть охватившие ее чувства, спросила Робин. — Я могла бы приготовить что-то вроде завтрака.

Темные брови снова подпрыгнули вверх.

— Состоящий из почерневшего бекона и яиц с растекшимися желтками?

Она невольно улыбнулась.

— Придется рискнуть.

— Что за жизнь без риска? — Серые глаза, изучавшие ее, потемнели при виде бледного лица в обрамлении тяжелых золотистых волос. — Робин…

Что бы он ни собирался сказать, его прервал крик, донесшийся сверху:

— Какая комната будет моей?

— Вторая дверь от лестницы направо, — откликнулся Пол. — И не прыгай на кровати! В отеле ты чуть было не проломила потолок.

Ответом ему было лишь хихиканье — само по себе обнадеживающее, учитывая недостаток смеха в короткой жизни Уэнди.

Пол тоже рассмеялся и вновь перевел на Робин взгляд, лишенный теперь прежней глубины.

— Завтрак приготовлю я. А ты можешь сварить кофе.

Направляясь в кухню, он снял пальто из верблюжьей шерсти и небрежно бросил на стул в коридоре. Великолепные, сшитые на заказ брюки и свитер светло-серого цвета прекрасно смотрелись на его подтянутой сильной фигуре.

Несколько мгновений назад Пол, казалось, готов был сказать что-то важное. Хотя это вряд ли было бы то, что она больше всего хотела от него услышать.

Представься ей возможность начать все сначала, Робин повела бы себя совсем по-другому. Он хотел, чтобы его жена поступала как взрослая женщина. А что получил? Капризную девчонку, которая постоянно испытывала его терпение. В определенной степени я продолжаю заниматься этим и теперь, думала Робин. Только это его больше не заводит.

Уэнди с сияющим лицом скатилась с лестницы.

— Сказка! — объявила она, окончательно и бесповоротно отбросив хладнокровную снисходительность. — Просто сказка! Можно мне выйти на улицу?

— У тебя нет подходящей обуви и одежды, — напомнила ей Робин. Давай сразу же после завтрака возьмем машину и поедем по магазинам. За это время снег никуда не денется.

— Если верить прогнозам, он никуда не денется еще, по крайней мере, пару дней, — заметил Пол, слышавший последнюю фразу, поскольку они уже вошли в кухню.

Он достал из холодильника упаковку бекона и, вскрыв ее ножом, разложил ломтики на решетке и вставил ее в уже разогревшийся гриль. Уэнди наблюдала, как он ловко режет помидоры и вслед за ними грибы.

— Вы не любите готовить? — спросила она у Робин, которая занялась кофе.

— Не очень, — призналась та. — Наверное, потому, что у меня неважно получается.

— Папины подружки тоже не умели, — деловито сообщила девочка. — Он говорил, что все они годятся лишь для одного.

Робин заметила, как губы Пола сжались, а костяшки руки, орудовавшей ножом, побелели. Затаив дыхание, она ждала, когда Уэнди продолжит свою мысль. Но та, ничего больше не сказав, в ожидании завтрака отправилась обследовать первый этаж.