Мищук созвонился с Чернавиным, и тот назначил нам время для доклада. За те десять минут, что мы ему докладывали, трижды входил дежурный адмирал и докладывал не терпящие отлагательства вопросы о кораблях, попавших в циклон, о флотских самолетах, летящих на другом краю океана, об обнаружении американской лодки в оперативной зоне флота. Чернавин мгновенно давал свои решения, формулируя их двумя-тремя словами. Наши документы он завизировал и поблагодарил за помощь флоту.

Мы отправились домой, и после прибытия документов я пошел докладывать Новикову о результатах нашей работы и о необходимости дать флоту к определенному сроку имущество по прилагаемому списку, поскольку без этого имущества никакой пользы от мероприятия не могло быть.

Новиков охотно слушал доклад об эксплуатационных и ремонтных делах, но когда речь заходила о снабжении, становился безразличным, глухим и немым. Я попытался без него договориться со снабженцами, но встретил организованное сопротивление. Пришлось опять тормошить Новикова, и опять безрезультатно.

И все же мы своего добились.

Вслед за нами на Северный флот приехала инспекция министерства обороны и стала строго спрашивать с флота за то, что в составе боевых сил числятся корабли с ограничениями своих характеристик. Лучшей реакцией на замечания инспекции, чем наш материал, нельзя было и придумать. Новиков заторопился, у него открылись и глаза, и уши, он «накрутил хвоста» снабженцам и помчался к Главкому утверждать наши графики.

Через год, когда инспекция министерства обороны снова приехала на Северный флот проверять, как идет устранение прошлогодних замечаний, ей вынесли наши графики, работы по которым были уже полностью выполнены. Говорят, что маршал Москаленко был в восторге и поставил флоту оценку «хорошо».

Если бы я за всю свою службу добился только одного этого положительного результата, то и его хватило бы, чтобы утверждать – на флоте я прослужил не зря. Сам же я считаю, что эта операция, позволившая двум дивизиям подводных лодок успешно выполнять задачи боевой службы, по быстроте решения и привлекаемым силам была близка к операциям военного времени.

АВРАЛ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

Зимой 1979 года китайская армия вторглась во Вьетнам. В этом конфликте Советский Союз помогал Вьетнаму современным оружием, разведывательной информацией со спутников и военными советниками.

Когда Вьетнам воевал с американцами, наша материальная помощь шла во Вьетнам в основном через Китай. Теперь этот вариант отпадал, и вся нагрузка легла на торговый флот. Чтобы обеспечить безопасность наших торговых моряков, нужна была эскадра в Южно-Китайском море. Выполненный на всякий случай подсчет возможностей китайского и нашего Тихоокеанского флотов вызывал тревогу. Если исключить из рассмотрения ядерные силы, продолжавшие сдерживать американский флот, то по числу артиллерийских кораблей, ракетных и торпедных катеров китайцы нас превосходили. Правда, у наших кораблей боевые возможности были выше за счет оснащения современными боевыми средствами, но еще раз подтвердилось, что флот должен быть сбалансированным, и никакие перекосы в сторону тех или иных классов кораблей к добру не приводит.

На другой день после начала конфликта мне приказали собираться в дорогу, и я в числе большой группы офицеров прибыл на аэродром в Чкаловской. Старшим от нашего управления был сам В.Г.Новиков. Уже в воздухе нам поставил задачу первый заместитель Главкома адмирал флота Н.И.Смирнов, который направлялся на Тихоокеанский флот с чрезвычайными полномочиями, а мы все были его аппаратом.

Н.И.Смирнов сказал, что мы в кратчайший срок должны составить план наращивания сил уже созданной эскадры в Южно-Китайском море и претворить этот план в жизнь. Вьетнаму мы будем помогать со всей решительностью, и флот нужно подготовить к любым действиям, не исключая и войны с Китаем. Готовность № 1 объявляться пока не будет, но мы должны понять, что нам она уже объявлена.

Из конкретных указаний следовало, что уже в день прибытия мы должны так энергично действовать, чтобы к утру следующего дня быть готовыми доложить Н.И.Смирнову обстановку по своей части.

Важная роль в приготовлениях отводилась дизельным подводным лодкам. В.Г.Новиков, расписывая нас по соединениям, обнаружил, что единственный подводник у него в группе – это я. Мне было приказано прямо с аэродрома ехать на эскадру дизельных лодок и проверять ее боеготовность.

На аэродроме в Кневичах нас встречал первый заместитель командующего Тихоокеанским флотом Эмиль Николаевич Спиридонов, а с ним почти все флотские адмиралы, в том числе начальник технического управления флота Виктор Николаевич Леонтьев – молодой бородатый контр-адмирал очень крупной комплекции, не мешавшей, впрочем. Ему быть весьма подвижным.

Леонтьев дал мне машину, сказал, кого я должен прихватить с собой из управления и в каком номере гостиницы меня разместили.

Я сразу помчался на эскадру, там меня встретил заместитель командующего Надточий. Я ему объяснил задачу, он недоверчиво на меня посмотрел и сказал, что у них на флоте все спокойно и никто о серьезности положения не подозревает.

Мы с Надточием были знакомы. Прежде он служил на бригаде ремонтирующихся лодок в Большом Камне, и мы относились друг к другу доверительно. Я попросил его быть предельно откровенным, так как в этой обстановке любая правда будет полезнее показухи. Мы с ним рассмотрели несколько десятков лодок, разделили их на безусловно боеготовые, на лодки с отдельными неисправностями и ремонтные лодки. Особо остановились на отдельных неисправностях, обсудили, как их устранить. Из ремонтных лодок наметили, какие будем форсировано вводить в строй, а на каких временно прекратим работу в пользу сдаточных лодок.

Командующий эскадрой был в море, а начальник штаба репетировал свой доклад Н.И.Смирнову. Я его послушал и попросил исключить из числа боеготовых лодок две единицы, так как у одной была неисправна акустика, а другая вообще уже неделю стояла на заводе в ремонте. Он отказался. К этому времени уже наступило утро. Меня шатало. Мало того, что я 16 часов летел в самолете, сменив семь часовых поясов, я еще не отошел от предыдущей командировки, где мне пришлось солидно облучиться (глава «Капризы атомной энергетики»).