– Мне плевать, – безразлично бросил Акдор и без позволения покинул строй, направившись вместо казармы в сторону жилища Тече. Бывшего ее жилища. Вскоре место там займет следующая избранная и обреченная.

Старейшина покраснел сначала и даже вскинул руку, будто собираясь поразить взбунтовавшегося патрона магическим ударом в спину, но мы все, не сговариваясь, сдвинули ряды и дали услышать волшебнику тихое, но однозначно угрожающее рычание. Тронуть одного из нас никому не пройдет даром. Пусть мы им и подчиняемся, но все же не стоит этим умникам в их уродливых балахонах забывать, кто же тут реальная боевая сила. Стражи все могли быть из разных мест, но пока мы на службе, мы единая стая, где за своего порвут глотку, невзирая на положение и сопутствующие жертвы.

– Лордар! – окликнул меня маг, опуская руку как ни в чем не бывало. – Принимай пост патрона Стражи. На тебе же и обязанность раздобыть вам новую Зрящую. И как можно скорее.

Старейшина стремительно ушел, а мой брат радостно хлопнул меня по плечу.

– Поздравляю с повышением, братишка! – с широкой ухмылкой сказал он. – Хреново, конечно, что Тече померла, но и положительные стороны есть! Выберем себе новую Зрящую, желательно посмазливее и не такую стервозную, как была прошлая.

– Придурок ты, Реос, – буркнул я, сухо кивая на остальные поздравления. – Будто хоть у нас, хоть у этих девок и правда выбор есть. Возьмем ту, что поближе и повзрослее.

Сразу Зрящими, естественно, никто не рождался. На самом деле, для их создания брали своего рода полукровок, детей, зачатых насильственным путем уже очень давно одержимым, практически полностью поглощенным порождением тьмы мужчиной и девственницей. Причем, именно прохождение через боль и насилие вроде как и было необходимым атрибутом появления на свет такого ребенка. Маги уже лет триста как выяснили это, примерно тогда и научились использовать этих девиц для борьбы с одержимыми. Мальчиков, зачатых при тех же условиях, уничтожать старались сразу при обнаружении, так как, несмотря на все попытки подчинения, они ему не поддавались и, едва достигнув половой зрелости, начинали творить то же самое, что и их темный родитель. А вот существа женского пола – напротив. Если не пробудить в такой девушке тьму, то она сможет спокойно прожить нормальную, пусть и не слишком счастливую жизнь и умереть естественной смертью в положенное время. Вот только кто же позволит это им?

– Да уж, погано, что не каждая девка может Зрящей стать, – продолжил ухмыляться брат. – Я бы тогда ту блондиночку, которую мы с тобой в прошлые выходные вдвоем оприходовали у Диссии, взял бы. Сиськи у нее что надо, задница рабочая и сосет обалденно.

– Ты не придурок, братец, – фыркнул я, – ты у меня дурак, но мысль подал. Мужики, как насчет пойти напиться и хорошенько потрахаться, поминая чокнутую Тече? У нее была губа не дура и на одно, и на другое!

– Только если ты проставишься всем в честь повышения! – откликнулся кто-то.

– Слушай, братан, а тебе эту девку не жалко? – спросил несколько часов спустя Реос, вперив в меня свой уже совершенно расфокусированный от поглощенного эля взгляд.

– Эту? – неуклюже кивнул я на ту самую приглянувшуюся нам обоим белобрысую шлюшку, чей пышный задок сейчас тискал родственник, наверняка пошевеливая своими пьяными мозгами, размышляя, не сделать ли нам с ней еще и третий заход. – Киска, тебе было плохо? Нам тебя пожалеть?

– Лучше уж приплатить, ребятки, вы оба еще те неугомонные жеребцы, – пошло улыбнулась она в ответ, и я поморщился. Не, третий раз я ее точно сегодня окучивать не стану. Надоела. Хочу брюнетку.

– Да не эту! – с грубой порывистостью сильно вдатого Реос спихнул девицу с колен. – Метнись еще эля принеси!

– А какую? – недоуменно уставился я на него.

– Ту, что нам инициировать надо, – пояснил он и поморщился, как от кислого.

– С какой такой стати? – хмыкнул я пренебрежительно.

– Ну вот живет себе девка, никому херни не делает, копошится там чего-то, замуж когда-нибудь собирается, детей там плодить, а тут припремся мы – и хренакс! Конец ее жизни! Весь разум наизнанку, потом в клетку, маги эти измогаться будут, дрессировать, как сучку последнюю, а потом бегай по всей стране, ищи этих Одержимых – и все! Ни будущего, ни шанса выбраться, ни-че-го! Мы отслужим и уйдем, если не помрем на задании, а они – никогда.

– Ты нажрался в дым, – констатировал я.

– Нажрался, – покорно махнул головой Реос, – но все равно. Не жаль?

– Да плевать мне, братан, – честно признался я. – Не моя вина в том, что они рождаются теми, кем рождаются. Не я придумал, как их использовать. Не я вообще этот мир сделал таким, каков он есть. И точно не я стану заморачиваться на сраные сожаления, что все так, как оно обстоит. Мне по хрен!

И в тот момент душой я не кривил. Так-то подумать, этим девкам еще и везло, что их не приговаривали от рождения, как пацанов, зачатых одержимыми. Им шанс предоставляли сделать что-то полезное для всех людей, выслеживая ублюдков вовремя и тем самым снижая вероятность появления на свет себе же подобных. Нормально все, а эта ерунда с милосердием – не ко мне.

– Ну? – бросил я коротко, глядя в потолок, а не в физиономию своего первого бейлифа.

Не хочу я видеть эти недоумение и невысказанный вопрос в его взгляде, и без них погано на душе.

– Девка сняла комнату на постоялом дворе Фелио, – начал отчет Гаррет, – под самой крышей, чтобы без соседей.

И, насколько я помню, с чудовищно скрипучей лестницей, подняться по которой бесшумно и одному-то человеку нереально, а целой группе тем более. Боишься, стервоза?