— А какие штампы вы ставите?

— В смысле?

— Ну, вы же штамповщица, вы ставите штампы на продукт? Логотип наносите, так? — ухватился Серый за «асфальтоукладчицу».

— Нет, я вот так вот прессом давлю и хлоп, выдавливается продукт из цельного и жидкого куска пластмассы. Затем он твердеет.

— А-а…

— Так пожалуйста не общайтесь с этими людьми. Вы имеете на это право. — пресек Марков попытку получать сведения от сотрудников.

— Ладно ставьте подпись, что ваш директор…

— Ладно, я распишусь, и проваливайте с моей территории. — согласился Штольц.

— Так, а где Мансур?! — начал было Марков.

Пудов сделал было стойку на редкое и знакомое имя.

— Людей спрятали, он с ними сидит, — подскочил к Маркову и шепнул ему на ухо, Руслан.

— А… Руслан, иди проводи товарищей милиционеров на выход. Не потеряй только никого по дороге. С поста возьми еще сопровождающего, что бы точно все господа-товарищи покинули наш объект.

— Марков, пройдемте со мной в кабинет. — прихватил Штольц начальника охраны.

До кабинета дошли молча, директор только сопел и кряхтел.

— Никого не пускать! — бросил он секретарше. Войдя и расположившись в кресле спросил Маркова. — И так, что все это значит?

— Я-то откуда знаю? Для меня такой же сюрприз эта проверка. Я ее не подсылал, если вы на это намекаете. Я даже не знаю есть ли у вас лицензия на производство Краузе. Ваш этот Большаков, он же обещал вам всяческую защиту, вот ему и звоните пусть решает. Мне в этой фирме отведена роль начальника охраны. Грубо говоря вот физической охраны материальных ценностей завода. И их мы нашли и воров найдем.

— Что мне делать? — неожиданно спросил у Маркова совсем другой Штольц.

Похоже события последних недель довели его до края. Ошибочность «сотрудничества» с Большаковым он уже понял, а как выйти из ситуации не понимал. И похоже решился обратится к Маркову который неоднократно делал намеки, что им надо работать вдвоем без Большакова. А Дмитрий Александрович решил, что такого шанса более может и не случиться.

— Я как понял лицензии нету?

— Конечно нет.

— Тс! — в приемной Руслан показывал секретарше указательный палец у губ.

— Не прощу! — молча секретарша показала своим указательным пальцем на него вынося одновременно и обвинение в предательстве, и вердикт.

— Очень надо, прости. Я послушаю. — показывал жестами Руслан, и молитву, и человечка, идущего к двери, и руку у уха. — Я тебя люблю. — вынуждено прошептал он и показал пальцами сердечко.

Секретарша хмурилась, не доверяя его словам, но не подавала сигнал тревоги. За дверями продолжали разговор.

— Хорошо, я, наверное, смогу разузнать что и как, и предложить вменяемое решение вопроса. Но пока вас крышует Большаков я ничего не сделаю. Он же как красная тряпка, его время давно вышло. Его как видят или узнают про него, с ним не хотят работать. Вот у моего нового заместителя есть связи, но я, как только спросил, он сразу сказал пока Большаков в деле я даже не подойду к дяде с таким вопросом. Он, Большаков этот, токсичный, понимаете? Действительно серьезные люди, более так, и с такими людьми не работают. Все, девяностые ушли в прошлое.

— Что вы предлагаете?

— Выйти из-под Большака.

— Легко сказать.

— Да придется пережить пару неприятных дней. Но я составлю план мероприятий. Сменю часть охраны. Вышибу лишних, если понадобиться, отпущу остальные предприятия. Как минимум часть. Мы подготовимся.

— А ОБЭП?

— Найдем решение, обязательно найдем.

— Ч-ш! — подала сигнал уже Руслану секретарша.

— М? — очень не хотел тот оставлять такой разговор без внимания.

— Идут! — кивнула та на лестницу.

— Давайте уже выпускайте рабочую смену. Свет сейчас включат! — забасил главный технолог на лестнице.

Руслан вынужден был ретироваться от двери и пошел вниз, следовало немедленно связаться с «Большаком». Ситуация развивалась стремительно. Звонок он сделал со своего мобильного из кабинета охраны.

Я спустился с чердака вместе с работягами и надеюсь, пока я отсутствовал никто меня перед Пудовым, не спалил.