Если Вы имеете совесть,
то Вас имеют те, кто её не имеет
/жизненный опыт/
1
Облака на горизонте были очень похожи на горы. В розоватом свете восходящего солнца мнились опасные голые скалы, огромные валуны, снежные шапки на них. Красота-то, какая! Обязательно надо съездить в горы.
Я пришел на работу раньше других. Любуюсь восходом, жду новостей. Жду расспросов – как там, на Кубе?
Если Вы имеете совесть,
то Вас имеют те, кто её не имеет
/жизненный опыт/
В коридоре послышались чьи-то шаги. Я улыбнулся и подумал – ну, началось!
Любовь Ивановна вошла. Как обычно – строго и неброско одета.
– Ну что, отдохнул? А у нас новости. Пал Иваныч уехал учиться в Высшую Партийную Школу. Так что вакансия свободна. Хочешь стать нашим начальником? Иди к Деминой, попросись.
– Давно?
– Да уж две недели заведующего не назначают – тебя ждут.
Конечно, это был прикол.
Впрочем, почему бы меня ни назначить? Еще вчера об эту пору я был кандидатом в заведующие отделом Троицкого райкома партии.
– Как отдохнул-то? Жену не нашел?
– Холост пока и готов работать.
– Во вторник будет бюро – там тебя и назначат.
Язвительная ухмылка передернула лицо Люкшиной.
– А к Деминой не ходи – она Белоусова проталкивает.
А у вас заступников нет? – хотелось спросить, но понимал, как это расстроит Любовь Ивановну, поэтому говорить ничего не стал.
Пришел Белоусов, улыбнулся, руку пожал:
– Отпускникам привет! Вовремя ты явился.
– И я говорю – чуть не проездил кабинет, – это Люкшина сказала.
– Да нет, Любовь Ивановна, вы у нас первый кандидат в начальство: стаж работы, опыт, образование – все в вашу пользу, – это Владимир Викторович пикирнулся.
– Я у Деминой не в почете, а вот ты в самый раз….
– Пашков будет решать и бюро.
– Пашкову будет кто-то подсказывать.
– Ну, типа того. Давай лучше Анатолия Егоровича послушаем – как там Куба без нас поживает? Много красивых женщин?
– Да почти все!
– Вот повезло человеку! Есть что вспомнить?
– Небезгрешен.
Люкшина:
– Гадость какую-нибудь не подхватил? Газеты пишут: все западное полушарие СПИДом болеет – неизлечимая, кстати, штука, и только половым путем переходит.
Белоусов:
– И какой срок инкубации? Что об этом газеты пишут? Мы Анатолия посадим на карантин – не целуемся с ним целый месяц.
– Сходи руки помой, – обиделся я.
– Дельный совет, – Владимир встал и ушел.
– К Деминой пошел, – прокомментировала его уход Люкшина. – Он у нее каждое утро бывает. Все планы строят – как бы его в завотделы поставить.
– А вы бы хотели?
– Конечно. Сколько можно в инструкторах париться? Пятый год на одном месте. Тоска.
– И что-нибудь можно сделать? К Пашкову, например, сходить….
– Как самой-то? Вот если б Демина…. Но ее симпатии на стороне Белоусова.
– Однако сидеть, сложа руки, тоже негоже. Надо подумать…. надо придумать чрезвычайную ситуацию, чтобы на вас обратили внимание.
– О себе беспокойтесь. Вы-то не против повышения?
– Да нет, конечно, всегда – за.
– Вот видите, но у нас с вами нет протеже за спиной. Вот если бы не было Белоусова в соперниках, тогда шансы увеличились у меня и у вас.
– Вот для чего и нужна чрезвычайная ситуация.
– Вы хотите подстроить коллеге гадость?
– Нет, конечно, но пожелать – да. Все как в футболе – кто-то проигрывает, кто-то побеждает. Болеем за наших.
Люкшина улыбнулась:
– Стратег!
Пришли ребята из орготдела.
– Как там Куба? Подарки привез? Свалил без отвальной – теперь не отвертишься.
Я вручил им сигару кубинскую, предназначенную Пал Иванычу – одну на всех.
Итак, в голове засела мысль, которая не дает успокоиться – ни днем, ни ночью, ни на работе, ни дома….
На Кубе дал себе зарок – все силы на карьерный рост. Приезжаю, а тут как на блюдечке вакансию Судьба подносит. Теперь надо думать, как эту должность заполучить. Соперников много, соперники шустрые. Да еще неизвестно, что у Пашкова на уме. Две недели кабинет пустует. Любовь Ивановна шутит – меня поджидает. Ну, вот я и приехал: повышайте – давайте.