Я увидела на земле среди раненых Льзу и подбежала к ней. Медик обматывал ее голову бинтом, она смотрела прямо на меня, но, казалось, ничего не видела. Я оглядывалась, но не видела вокруг ни одного ангела. Только раненые и умирающие. Только безмолвные и еще кричащие.

— Льза! — позвала я. — Что с ней? Она сильно ранена?

Врач или фельдшер, не знаю, кто это был, посмотрел на меня почти безучастно, продолжая заматывать ей голову.

— Пока не можем сказать. Травма головы. Нужна томография.

Я опустилась рядом с Льзой на колени, взяла ее за руку, попыталась поймать взгляд.

— Ты как? Скажи мне, как ты?

Но она не реагировала. Я поняла, что у нее шок, вскочила на ноги, стала озираться, пытаясь среди людей разглядеть Дара, и только сейчас осознала до конца, где нахожусь.

От взрывов трехэтажный корпус института просел внутрь. Окна выбило, повсюду валялись куски стекол и бетона. На асфальте беспорядочно лежали мертвые и раненые. Все было залито кровью, люди стонали и кричали, не понимая, что они здесь делают и почему им так больно. Демонопоклонники использовали для своих целей невинных. Я видела пожилых и молодых, мужчин и женщин, толстых и худых. Этим монстрам была нужна только масса, тупая людская масса, которая поперла бы вперед без оглядки на боль и страх и пробила бы им путь внутрь. Мне было страшно и больно смотреть на все это, но я все еще не видела Дара. Полиция уже перегородила желтой лентой выход, вокруг стояли военные в оружием, но я внушением приказала им не заметить меня и прошла через вырванные взрывом двери в коридор первого корпуса.

Внутри все было раскурочено. Охранника, судя по всему, убило на месте. Освещения не было, и в некоторых местах мне пришлось двигаться почти на ощупь. Я слышала стоны и тут, некоторым все еще оказывали помощь на месте. Второй этаж частично обвалился, проход вглубь здания был перекрыт. В свете прожекторов, установленных так, чтобы освещать завал, я увидела людей в форме спасателей МЧС, они разбирали преграду, пытаясь пробиться дальше. К лифту было не пройти, как и к лестнице.

Сердце замерло. Неужели Дар остался внизу? Если шахта лифта завалена, они смогут выбраться только через главный корпус, по главной эвакуационной лестнице. Я бегом выбежала на улицу и так же бегом направилась к главному входу. В груди было холодно. Кристалл в моей руке казался куском льда, и я знала, почему. Он чувствовал смерть вокруг, и ему это не нравилось.

Но он зачем-то привел меня сюда, а значит, я могла оказаться полезной.

Я влетела в здание, и в этой его части меня встретила относительная тишина. Главная лестница была открыта, двери — сорваны с петель. Ни раненых, ни убитых. Я побежала вниз, в темноту, не обращая внимания на запах крови и смерти, который с каждой минутой становился все сильнее. На ступеньке лежал оброненный кем-то фонарь, я схватила его и включила, понимая, что без него мне внизу просто нечего делать. На первом подземном уровне возились спасатели, увидев чужака, какой-то мужчина попытался остановить меня, но я пронеслась мимо, едва не сломав ногу, когда споткнулась об обломки. Ниже первого подземного уровня на лестнице царила тьма. Я позволила глазам к ней привыкнуть. Ориентируясь на слабый свет прожектора снизу, нащупывая себе путь лучом фонаря, я добралась до конца лестницы.

Внизу все было еще ужаснее, чем наверху. Прогремевший взрыв снес двери кабинетов, повсюду валялась каменная крошка и изломанные стебли растений. Люди все в той же форме разгребали завалы. Горела бумага, распространяя удушливый запах и дым, и я закашлялась.

— Кто здесь? — Мне в лицо посветили фонарем, и я заслонилась рукой. — Что вы делаете здесь?

— Здесь мой друг, — сказала я. — Я работала здесь, я из группы полигона.

— Мне все равно, кто вы. Уходите, здесь опасно.

— Здесь есть живые? — спросила я.

— Мы не знаем. Возвращайтесь наверх. Здесь опасно находиться, есть вероятность, что будут еще взрывы. Уходите!

Уж этого-то делать я точно не собиралась. Но спустившись на пару ступеней ниже, я увидела, что дальше путь перекрыт. Лестница, ведущая на уровень полигона, просто обвалилась, фонарик уперся в пустоту, которая заканчивалась где-то внизу грудой камней. Проход был завален ими. Если кто и был внизу, он оказался отрезан. Наверх им было просто не выбраться. Сбоку раздался какой-то грохот, и здание содрогнулось до основания. Я рванула обратно, но тут же остановилась. Кто остался внизу? Кто выжил, кто выбрался? Жива ли демонодевочка, жив ли Дар?

Кристалл был холоден в моей руке. Я посмотрела на него. Он перенес меня сюда, сможет ли отправить вниз? Я не знала. Охомраро хранит силу, он не пользуется ей. Но если попробовать?

Я просила и умоляла, но камень остался глух к моим мольбам. Темная поверхность не блеснула ни искоркой света. Я готова была заплакать при мысли о том, что внутри кто-то остался. Я вернулась на площадку первого этажа, уселась на ступеньку и закрыла лицо руками, слушая биение собственного сердца и понимая, что я единственная имею шанс помочь этим людям… но мне не под силу им воспользоваться.

— Мезп? — услышала я голос. — Стилгмар? Что ты делаешь здесь? Где остальные?

Я вскочила на ноги, споткнулась и почти упала в объятья Терна. Он удержал меня и помог обрести равновесие, но тут же отпустил. Глаза его в темноте казались черными, кожа была горячей на ощупь.

— Что ты делаешь здесь? Как ты здесь оказалась? Мы только что связались с прыголетом, ты исчезла из него на высоте в два километра. Ирм’дал в панике, позвони ему немедленно.

— Кристалл перенес меня сюда, — сказала я, показывая камень, который зловеще вспыхнул, когда Терн посмотрел на него. — Лучше не надо. Обожжет.