— Господин Блатомир, у нас к вам очень серьезное дело, — начал объяснять мужчина с гербом, вышитым в виде рыбы с буквой «В». — Я — маркиз Рерлик Вашаб и представляю здесь интересы короля.

— А я вам по-кенесийски говорю: у меня собственных интересов по уши. И отойдите от сумки, — пригрозив посохом, я двинулся на человека в кольчуге с твердым намерением забрать волшебный саквояж и идти в город.

Я вполне понимал, что более тесное знакомство с компанией маркиза ничего хорошего не сулило, тем более после их необъяснимого интереса к моей персоне и каких-то ненормальных разговорах о богах и жрице (клянусь, прежде мои пути никогда не пересекались ни с этими людьми, ни со жрицами, ни даже с богами). Конечно, мне следовало поскорее сматываться отсюда, и я направился к своей сумке.

— Вы должны пойти с нами, — настоял один из спутников маркиза, преграждая мне путь.

— Черта с два, — повторил я и пошел дальше пока не уперся в его широкую и выпуклую грудь. — С дороги, дубина! — почти вежливо попросил я, предчувствуя, что мне не сдвинуть этого десятипудового громилу с места. — Иначе применю силу! Черт вас дери, магическую силу!

Он ничего не ответил, только обронил короткий смешок и нахально посмотрел сверху вниз. Кто-то из спутников Вашаба рассмеялся.

— Чтобы провидение в точности сбылось, кто-то должен пострадать. Должно пролиться немного крови! — заметил Бекелер, с умилением глядя на меня.

— Несомненно, — подтвердил маркиз Вашаб. — Немного крови не повредит для нашей абсолютной уверенности. И еще господин маг должен надругаться над лошаком.

Вся компания маркиза залилась дружным хохотом. Серьезным оставался только сам Вашаб, косясь на лошака, понуро стоявшего у горки яблок.

— Вы, уважаемые, видимо не понимаете, с кем имеете дело, — грозно произнес я. — Или вы еще ни разу не страдали от силы истинного мага. Тем хуже для вас. С дороги или узнаете мой гнев!

Угрожая им, я, конечно, блефовал. Надеялся, что эти сучьи дети, появившиеся здесь так не вовремя, проникнутся ясной мыслью, что они имеют дело с магом, очень серьезным магом и поэтому лучше не доводить дело до крайностей. Однако они почему-то не прониклись. Мне требовалось как-то выпутываться из неприятнейшей ситуации. Об использовании боевой магии прямо сейчас, сходу не могло быть и речи. Во-первых, моя волшебная Книга лежала в сумке. А во-вторых… Ведь все знают, что вызов даже простого заклинания требует концентрации сил и времени, а человеку, вооруженному мечом, чтобы срубить голову времени практически не нужно. Так вот, они — их было шесть или семь — все были вооружены мечами. Тонкими и длинными нексарскими мечами, рукояти которых выпирали из-под плащей. Я же мог воспользоваться только посохом. И я решил это сделать. Почему бы не показать недалеким жителям Кенесии, что такое посох в руках Блатомира, заодно ознакомить их с хорошими манерами и хорошим кунг-фу? Еще на четвертом курсе вместе с Маратом и Пашкой Крикуновым я посещал кружок мастеров китайских единоборств при нашем университете, и кое-какие навыки прочно засели в моей голове.

У меня еще имелась хлипкая надежда, что маркиз и его свита проявят благоразумие, поэтому я спросил: — Эй, уважаемые, вы знаете, что такое хорошее кунг-фу?

— Нет, — искренне признал здоровяк, загораживающий мне дорогу к сумке.

— А что может посох в руках мастера?

Гильдиец покачал головой и протянул руку, чтобы схватить меня за плечо. При этом он не прекращал мять губки в идиотской улыбке.

Это окончательно разозлило меня. Издав визг бабуина, я взмахнул посохом, целя здоровяку между ног. Мое орудие попало в цель совершенно точно. За одно мгновение я прочувствовал, как сморщенные «помидоры» гильдийца жалобно сминаются под натиском бронзового набалдашника. Здоровяк издал глухой стон и осел на дорогу.

— Вот что значит хорошее кунг-фу, — объяснил я потрясенному маркизу, отскочил на два шага назад, шумно выдохнул и принял стойку «богомола».

— Держите его! Держите, а то он всех покалечит! — вскричал Рерлик Вашаб. С некоторым опозданием он побагровел от нахлынувшего волнения.

Трое кенесийцев, обнажив мечи, поспешили ко мне. Одновременно я почувствовал предательское движение сзади. Снова выпустив на свободу вопль бабуина, я совершил виртуозный пируэт и ткнул посохом вперед. Оружие уперлось во что-то упругое, поначалу неподатливое. В следующий миг я разглядел перед собой вздернутый хвост лошака и услышал дерзкое ржание. Не знаю каким недобрым образом, но задница ишака овладела кончиком посоха.

— Ишь скотина похотливая! Отдай! Отдай посох! — заорал я, пытаясь выдернуть набалдашник из нечистых глубин.

Однако мое орудие встряло крепко. На очередную попытку выдернуть его животное судорожно сжало ляжки и издало такой звук:

— И-и-и-га-га!

После чего посох влез еще глубже. Положение мое осложнялось. Люди маркиза приближались не спеша, видимо ожидая от меня еще какого-нибудь магического трюка. Преодолев первоначальное замешательство, Паленок заорал громче, чем его развратное животное. Поток слов из перекошенного рта состоял в основном из ругательств и обращений к богам.

— Да подожди ты. Сейчас выдерну, — пообещал я.

Перехватив посох поближе, я изловчился, уперся одной ногой в зад лошака. Напрягся, дернул. И тут лошак ни с того ни с сего взбрыкнул своими кривыми ногами. Отскочить я не успел. Удар копыта пришелся мне в грудь, в то место, где висел амулет, хранивший меня от неприятностей.

Воздух так и вылетел из меня. Следом в голове возникла печальная мысль: «Да… Блатомир, удача от тебя отвернулась…». Ее подтвердил тяжелый удар по затылку — постарался кто-то из людей маркиза.

Дневной свет стал тусклым и померк вовсе. Я, наверное, упал без сознания. Или умер.

Все-таки я не умер. Разве на том свете может быть такой дерьмовый привкус во рту? Еще раз поводив по небу языком, я причмокнул и убедился: привкус во рту был отвратительным, а значит я был жив. Скорее всего, меня опоили какой-то гадостью. Зачем им это понадобилось после удара по затылку? Наверное, они слишком боялись меня. Несмотря на неудачный эпизод с кунг-фу, страх людей маркиза Вашаба передо мной был столь велик, что они трепетали даже перед моим бессознательным телом.