— Он что, совсем? — покрутил у виска начальник цеха полуавтоматов Полуянов, имея в виду директора. — Этот же юморист нас может окончательно с грязью смешать. С фельетонами в наше время шутки плохи.

— Да что они, юмористы-сатирики, могут? — махнул рукой начальник цеха тонкого литья. — Ну выпустят «колючку» с карикатурой… Кто сегодня на это дело внимание обращает?

— Нет, ну почему? — начальник токарного цеха был отъявленный оптимист. — Даже шуты у короля и те говорили порой с трибуны на собрании очень горькую правду в глаза. А правда, даже очень горькая, вещь полезная. Как английская соль.

Тем временем известный в городе юморист-сатирик Федор Беляков задумчиво шел по заводскому двору. Он размышлял о возможностях сатиры, о силе острых слов, которые директор почему-то называл колкостями, о должности старшего юмориста и ее месте в общей сфере производства…

А что если он в самом деле может что-то свершить, принести реальную пользу?.. И не наступит ли такое время, когда в штатах многих учреждений на законных основаниях появится должность старшего юмориста?.. Главного юмориста, главного сатирика!.. С окладом, как у главного инженера или главного бухгалтера.

Да, но в каких формах может юморист принести пользу производству?.. Подстегивать отстающих «колкостями»? Не очень-то уверен, что это эффективно… А что если попробовать снять с помощью доброй улыбки раздражение у людей, пять месяцев не видевших премии? Или обратить их непреодолимые, казалось бы, проблемы в шутку, а?..

К середине дня сатирик вдруг набрел на одно вопиющее безобразие, тут же потребовавшее его острого пера. В модельном цехе столяры высшего разряда сооружали из дефицитных материалов и в рабочее время бар для директорского кабинета.

И поскольку Федору Белякову был дан карт-бланш на любую тему «не взирая на лица», уже к утру следующего дня возле проходной висела «колючка» с едкими колкостями в адрес директора.

И тогда по цехам, нарастая, как снежный ком, покатилась паника. Никому, видно, не захотелось служить сырьем для следующей «колючки».

Отъявленный оптимист и любитель горькой правды — начальник токарного цеха неожиданно распорядился закрыть ворота цеха на запор и не впускать никого, пока не будут убраны горы стружки, валявшейся под ногами.

Начальник цеха тонкого литья, готовый с презрением смотреть в глаза сатире, оставил рабочих на сверхурочные часы только для того, чтобы они отдраили закоптившиеся за долгие годы окна и починили вентиляцию.

Увидев всю эту суету, цех полуавтоматов за один день перешел на полную автоматизацию — установил в цехе автоматы, купленные пять лет назад за границей и лежавшие все это время во дворе цеха в нераспакованных контейнерах.

К вечеру Белякова вызвал к себе директор, который с утра был на совещании в тресте. Дина Павловна привела себя в состояние готовности номер два — сунула за оба уха запасные сигареты, в одну руку взяла валидол, в другую — стакан с водой и напрягла весь свой слух в ожидании удара директорского кулака по столу.

Однако вопреки ее расчетам директор встретил Белякова без крика. Он плотно закрыл дверь кабинета и хитро улыбнулся:

— Вы не можете себе представить всех результатов вашей деятельности, товарищ сатирик. Благодаря вам мы, кажется, начинаем выполнять план.

— Благодаря мне? — удивился Беляков. — Но ведь я выпустил всего одну «колючку», да и ту в ваш адрес.

— Милый вы мой, — засмеялся директор, — ведь какие сейчас разговоры по заводу идут: если уж он директора не побоялся высмеять, то чего тогда ждать другим?! Улавливаете?

— Улавливаю.

— Теперь у нас работа пойдет, уверяю вас.

Беляков вдруг тоже заулыбался:

— А скажите, только честно, вы этот бар исключительно ради моей сатиры стали в модельном цехе делать?

Директор подошел к двери, заглянул за нее, потом поднес палец ко рту:

— Но пусть будет нашей с вами маленькой тайной…

ДОРИАН ГРЕЙ СЕМЕНОВ

Заводскому художнику Рогову предзавкома Девицкий поручил нарисовать портреты передовых работников завода для Доски почета.

А Рогову после размалевки рекламных кинокрасавцев для клуба обыкновенные лица передовиков не показались что-то… Он взял да несколько передовых работников подменил не бог весть какими, зато фактуристыми, броскими с лица, кровь с молоком.

— Ну, Семенова-то зачем рисовали? — уныло отругивал теперь бестолкового художника председатель завкома. — Да еще чуть ли не в масле.

— Именно в масле! — горячился Рогов. — Мне эти краски одна бабка лично готовила. Травки в поле собирала, масло сама сбивала… Чисто колдунья! Но зато как лежат, а? Восторг!