Еще твоя поэма впереди,

И как, любезный, оценить мне ныне

Черкеску с газырями на груди,

Какой покуда нету и в помине?

СТРОКИ НА КНИГЕ ПОЭТА, КОТОРЫЙ УГРОЖАЛ УМЕРЕТЬ ВО СЛАВУ ЛЮБВИ

Узнали мы, что за любовь он смело

Все от стихов отдаст до головы.

Но смерть, придя, его отвергла тело

И увидала, что стихи мертвы.

АВТОРУ КНИГИ «ГОРНЫЕ ОРЛЫ»

Сегодня я чуть свет не потому ли

Проснулся вдруг среди туманной мглы.

Что громко кукарекали в ауле

Твои на крышах горные орлы?

НАДПИСЬ НА ГАЗЕТНОМ СООБЩЕНИИ,

ПОЛУЧЕННОМ ИЗ КИТАЯ

Диковинная женщина одна

В сегодняшнем Китае проживает.

Передают, что будто бы она

Ушами книги запросто читает.

А я знаком был с женщиной такой.

Которая ушами пишет книжки.

Вернее, создает их… понаслышке.

Перо сжимая цепкою рукой.

НАДПИСЬ НА КНИГЕ ПОЭТА,

КОТОРЫЙ ВЕЧНО ЖАЛУЕТСЯ

НА ГОЛОВНУЮ БОЛЬ

Не от тебя ль, судить охочего,

Мы все в черед узнали свой.

Что ты во время дня рабочего

Страдаешь болью головной?

Твои стихи прочли мы новые

И к мысли вдруг пришли одной.

Что их на головы здоровые

Свалил ты с головы больной.

НАДПИСЬ НА КНИГЕ ОДНОГО ПОЭТА

В твоих стихах,

пришедший в изумленье,

Нашел я строки золоту сродни.

Да вот беда: до твоего рожденья

Поэтами написаны они.

СЛОВА, СКАЗАННЫЕ СУЛЕЙМАНОМ СТАЛЬСКИМ МОЛОДЫМ ПОЭТАМ, ЧИТАЮЩИМ СВОИ СТИХИ НА ЕГО МОГИЛЕ

— Эй, зурначи,

уже не в силе

Внимать я грохоту словес.

Покой мне дайте хоть в могиле

Под вечным пологом небес.

Должны, поникнув головами,

Вы помянуть меня в тоске.

Не то, глядите,

я пред вами

Предстану с посохом в руке!

НАДПИСЬ НА КНИГЕ, ГДЕ В ФОРМЕ СТИХОВ ПРЕПОДНЕСЕНЫ ПРОПИСНЫЕ ИСТИНЫ

На целый зал навел тоску докладчик,

И у собранья на уме одно:

«Когда ж ты кончишь, времени растратчик.

Чтоб наконец-то началось кино?»

Открыл стихи и вижу — тот же случай.

— Почтенный автор, так писать грешно.

Кончай доклад, читателей не мучай.

Давно уже пора крутить кино!

НАДПИСЬ НА КНИГЕ МАГОМЕД ТАГИРА АЛЬ КАРАХИ, СЕКРЕТАРЯ ШАМИЛЯ

Пить вино и женщин петь

когда-то

Запретил Шамиль в родных горах.

Но давно, как два его адата

Стихотворцам не внушают страх.

Но когда б имам рыжебородый

Вдруг воскрес, у прошлого в чести.

Он мою, плененную свободой.

Повелел бы голову снести.

И она скатилась бы в ущелье…