Прошедшая неделя была самой тяжелой в жизни Джоэля Хендри и ему казалось, что это его прошлое настигло его, прошлое, которое значило не так уж много теперь, когда Линус был мертв.

Хендри спрыгнул с жердей кораля и зашагал, погруженный в свои раздумья.

— Мэр хочет тебя видеть, Хендри, — шериф мрачно посмотрел на Джоэля Хендри, его тело находилось в нечеловеческом напряжении.

— В чем дело, Уоллен? — спросил Джоэль.

— Это знает только он. Я не спрашиваю такого важного человека, как Рад Темплтон, что у него на уме.

— Ты просто исполняешь его поручения, да?

Раздражение Уоллена сказалось незамедлительно.

— Слушай, мистер, не пытайся меня обскакать. Я знаю, что многие в городе начинают думать о тебе, как о своего рода герое, но только не я. Я конечно, сделал ошибку, выбрав неверное направление для поисков Уайлдера, но в любом случае, ты так же не достал его, а шлепнул только пару его парней.

Джоэль выдержал на себе тяжелый взгляд блюстителя порядка, прежде чем ответить ему.

— Я хотел видеть Темплтона в любом случае.

Он проследовал мимо Уоллена и оставил его позади. Шериф выругался и последовал за ним через город к особняку мэра, который был выстроен на высоком холме, возвышавшемся над всем городом.

Поднимаясь вверх по тропинке, Джоэль надеялся, что Люси не попадется ему навстречу. Сейчас все отношения с ней были прерваны и он не хотел больше беспокоиться в мыслях о том, как он должен реагировать на ее присутствие.

Хендри вошел в дом через открытые двери и нашел Рада Темплтона, сидящем в кресле с бокалом виски в руке.

Лицо Темплтона приняло недовольное выражение, когда он увидел, кто был его посетителем.

Он сказал:

— Ты задавал кучу вопросов, справляясь обо мне, Хендри, и я хочу знать, почему. Я не люблю, когда кто-нибудь копается в моих делах, ставя меня в неловкое положение.

Джоэль пересек комнату и встал напротив большого камина. Он тщательно осмотрелся и расслабился, поскольку в комнату вошел Лэнк Уоллен.

— Мне было любопытно, кто ищет выгоду от бесчинств Кида Уайлдера на этой территории, Темплтон, и насколько я могу судить из того, что обнаружил, то ты единственный человек, который извлекает из этого пользу.

Темплтон разинул рот, бросив быстрый взгляд в сторону шерифа Уоллена. Джоэль не уловил удивления на лице шерифа, но он почувствовал, как тот напрягся.

Лэнк Уоллен прошелся по комнате и занял позицию в дальнем ее конце, выглядывая из окна во двор.

Темплтон вскочил на ноги, залпом проглотил виски и грубо швырнул свой бокал на стол.

— Черт возьми, что это значит, Хендри? — пролаял он.

— Возможно, ничего. Но я подумал, что если я смогу найти кого-то, кто прибрал к рукам вывоз скота из этого города, то я пойму на кого работает Уайлдер. Это же очевидно, что Уайлдер запугивая поселенцев, каким-то образом получает свой доход, но он должен использовать для этого кого-то еще, кто бы руководил и защищал его.

Темплтон нервно облизал губы и кинул взгляд на стоявшего у окна шерифа, но в следующий момент овладел собой.

— И ты находишь связь между мной и им, мистер? Ты это хочешь сказать?

— Я не говорил это, Темплтон. Я убедился, что ты покупаешь себе скот от поселенцев, вынужденных уезжать, потому что Уайлдер и его банда делают слишком трудной для них дальнейшее проживание здесь.

Темплтон вновь взглянул в конец комнаты, где стоял Лэнк Уоллен, но тот продолжал старательно смотреть в окно.

Тогда Темплтон сердито повернулся на каблуках и огрызнулся:

— Будь я проклят, но ты подозреваешь меня, мистер. Хорошо, тогда выкладывай все начистоту. Если ты хочешь драки, то так и скажи, и тогда ты узнаешь, что меня труднее сдвинуть с места, чем Барби.

Джоэль проницательно посмотрел на него.

— Так ты знаком с Барби, мэр?

Темплтон покраснел и махнул рукой в направлении Уоллена.

— Лэнк рассказал мне о стычке в салуне. Он рассказывает мне о любом происшествии в городе; за что ему и платят, чтобы он держал меня в курсе событий. Я многое поставил на карту ряди этого города, и черт тебя бери, мне не нравится, что ты толкаешься среди добрых людей и сеешь среди них подозрения относительно меня. Все мои торговые сделки совершаются честно и открыто, и я имею расписки, свидетельствующие о моих платежах людям. Я только помогаю им выехать из города, в котором они не хотят больше оставаться. Если это преступление, то пусть Уоллен арестует меня и я предстану перед судом.