Открыв двери, выглянула наружу. Где-то снизу доносились звуки веселья и музыки. Гости, приехавшие на свадьбу, продолжали веселиться. Это могло длиться всю ночь, но мне сыграло на руку, так как слуги занимались приглашенными, и никто не бродил по дворцу. Так что я могла вернуться к себе никем не замеченная.

Ступая босыми ногами по ковровой дорожке, обхватив себя руками, поняла, что мерзну. Мокрые волосы холодили плечи и спину, и все, о чем я только могла мечтать — это забраться в свою кровать и забывшись сном, постараться выбросить из головы все произошедшее этой ночью. Хотя я уже тогда понимала, что для меня уже ничего не будет по-прежнему. Но главным для меня было то, что королева, если верить ее слову, вернула бумаги. А остальное я переживу. А со временем, надеюсь, покину и дворец. Потому что видеть каждый день короля и помнить о нашей единственной ночи, будет тяжело. Да и Клаудиа не позволит, опасаясь за себя и свое положение во дворце.

Но вот и заветная дверь, а за ней комнатушка, больше похожая на коморку с маленьким столиком, узкой кроватью и платяным шкафом, занимавшим большую часть свободного пространства.

Я закрыла дверь на засов и привалившись спиной к стене, несколько долгих секунд просто стояла, привыкая к темноте. А затем принялась искать свечу.

Вспыхнувшее пламя осветило убогое убранство. Но мой взгляд равнодушно скользнул по комнате, остановившись на столе и на бумагах, перетянутых алой лентой. Я бросилась вперед, закрепила свечу в подсвечнике, схватила бумаги и жадно сорвала ленту, а затем с облегчением вздохнула, понимая, что все бумаги на своих местах.

«Не обманула!» — пронеслось в голове, и я, задув свечу, переместилась к постели. Забралась под холодное одеяло, а бумаги положила под подушку, словно так оно было надежнее. Сжалась в комок, просунула руки меж сомкнутых колен в попытке согреться, и закрыла глаза, думая о том, что не усну. Но ошиблась. Уже скоро благословенная темнота окутала меня, и я провалилась в тяжелый сон, в котором снова оказалась в королевской спальне. Вот только вместо короля там находился дракон. Огромный, черный, с пламенем, танцующим под чешуйчатой броней. Дракон едва умещался в комнате и следил за мной пристальным взором, в котором я ясно видела взгляд короля.

Глава 1

Утро не задалось с самого пробуждения. С того момента, когда, открыв глаза, ощутил непривычную головную боль, которой быть просто не могло. Ведь вчера, во время свадебного пира, он контролировал количество выпитого, чтобы не пропустить такой важный момент — завершение церемонии и первую, чтобы ей пусто было, брачную ночь. Так откуда эта ноющая боль, сдавившая виски и пульсирующая так сильно, будто вчера он напился вдрызг?

Грегор поднял руки, коснувшись пальцами висков, и только спустя несколько долгих секунд, пока пытался прогнать непрошеную боль, повернул голову и взглянул на свою жену, мирно спавшую рядом.

Как-то сразу вспомнилось все, что произошло между ними. Грегор даже поморщился, представляя, каким, возможно, грубым показался своей королеве. Вот только о содеянном не сожалел ни капли, потому что не имел привычки жалеть о том, что уже было сделано. Он не желал ее с самого начала. С того момента, когда увидел и был вынужден принять выбор матери и остальных представителей рода. Они не уставали твердить ему, что Клаудиа Роттергейн идеальная кандидатка в супруги короля. У нее была безупречная родословная, богатые родители, обширные связи, привлекательная внешность, но, самое главное, род Роттергейн славился тем, что производил на свет в основном только мальчиков. И именно это послужило веским аргументом в словах родных.

Впрочем, Его Величеству было все-равно. Не она, так другая. Он знал, что все, что от него требуется, это произвести на свет долгожданного наследника до того, как ему исполнится полных тридцать лет. А до этого знаменательного события оставалось всего два года. Казалось бы, времени предостаточно, но вдовствующая королева торопила сына. А вместе с ней и остальные представители рода.

И Грегор сдался. Дал согласие на этот брак, решив для себя, что как только получит от супруги долгожданное дитя, отправит ее жить в отдаленный замок Лотеринг, принадлежавший его семье, сколько он себя помнил. И пусть обитает там, сколько ее душе будет угодно, не мешая ему жить как прежде и не сковывая свободу.

Грегор опустил руки и принялся рассматривать жену. Девушка спала, повернувшись на бок спиной к нему. Король видел ее темные волосы, укрывавшие спину, словно шелковая шаль, и изящную линию бедер. Перед глазами встала картина, в которой он целовал ее вчера, срывая одежду. Странное дело, но вчера он хотел жену до сумасшествия. Хотел так, что внутри сжимался какой-то непривычный тугой ком при одном лишь взгляде на ее хрупкую фигурку, отданную в его власть. А сегодня, когда она лежала рядом, полностью обнаженная, доступная, только протяни руку и сделай своей, это желание исчезло, уступив место холодному равнодушию, более привычному в отношении этой девушки.

«Быстро же я охладел к ней!» — мысленно усмехнулся мужчина и сел, приняв вертикальное положение.

Темное пятно на одеяле привлекло его внимание, и Грегор брезгливо скривил губы, подумав о том, что матушка будет рада узнать, что его супруга все же являлась девственницей, как и было обещано при подписании брачного договора. А он, признаться, сильно сомневался в этом до того самого момента, пока не овладел женой, ощутив преграду в ее теле.

Клаудиа Роттергейн вела себя крайне расковано. И в день свадьбы, и во время церемонии, смотрела на него так, словно давно познала любовные утехи. А оказалось, что все это было лишь ее игрой. Возможно, девица пыталась разбудить в нем страсть, или кто-то надоумил ее вести себя так? Но Грегор надеялся, что прошлой ночью увидел ее настоящую, потому что именно ту девушку, стыдливую и одновременно бесстрашную, он, возможно, хотел бы увидеть вновь. А видеть ее и, более того, спать, пока королева не понесет, ему придется. Лишь это послужит гарантом его будущего правления.