Шрифт:
Первые же его слова подтвердили правильность моей догадки.
— Проломлю голову каждому, кто сделает еще хоть шаг! — прорычал старпом, размахивая кофель-нагелем перед самым моим носом. — Я вам покажу — бунтовать! Что это вы затеяли, а?.. Ну-ка, марш на нос, шелудивые собаки!
Эти последние слова вызвали среди матросов недовольное ворчание, и старпом невольно попятился.
— Ну-ка, погодите, ребята! — крикнул я. — Помолчите немного!
— Мистер Тьюлипсон, — обратился я затем к второму помощнику, который до сих пор не произнес ни слова. — Не знаю, что за бес вселился в мистера старшего помощника, но если он и дальше намерен говорить с нами в таком тоне, дело может кончиться худо для него.
— Ты забываешься, Джессоп! Попридержи язык. Я не позволю тебе говорить так о старшем помощнике, — резко перебил второй. — Доложите, что произошло, а потом отправляйтесь в кубрик — все!
— Мы и собирались, только старпом не дал нам и слова сказать! — возразил я. — Боюсь, сэр, произошло ужасное несчастье. Что-то упало с мачты прямо на Джока и…
Я осекся, потому что откуда-то сверху вновь донесся громкий крик:
— Эй, на помощь! Помогите! Помогите! — отчаянно взывал кто-то. Потом крик перешел в нечленораздельный, пронзительный вопль.
— Боже мой, сэр! — воскликнул я. — Это на фор-бом-брамселе! Кто-то из наших кричит!
— Тихо! — приказал второй помощник. — Послушаем еще!
Мгновение спустя тот же крик раздался снова. На этот раз он звучал прерывисто, словно кричавший задыхался.
— На по… На помощь! Боже! Помогите! Спасите!
— Ну-ка, ребята, давай туда! — внезапно заговорил Стаббинс и первым прыгнул на ванты фок-мачты.
Я последовал за ним, зажав кольцо фонаря в зубах. Пламмер тоже шагнул к вантам, но второй помощник остановил его.
— Останься, — сказал он. — Я сам поднимусь. Троих будет достаточно.
И с этими словами он стал карабкаться по вантам следом за мной.
Мы спешили изо всех сил и вскоре добрались до фор-марса. Мой фонарь освещал только ближайшие снасти, и я не видел, что творилось выше, но Стаббинс, опережавший меня на несколько выбленок, [92] вдруг остановился у салинга [93] и крикнул, задыхаясь от быстрого подъема:
92
Отрезки тонкого троса, ввязанные поперек вант и выполняющие роль ступеней при подъеме по вантам на мачты и стеньги.
93
Деревянная или стальная конструкция, служащая для соединения стеньги с ее продолжением — брам-стеньгой, а брам-стеньги — с бом-брам-стеньгой и для разноса в стороны брам- и бом-брам-вант. Салинг представляет собой раму из двух продольных брусьев — лонга-салингов и двух-трех перекрещивающихся с лонга-салингами брусьев — краспиц.
— Вон они!.. Дерутся… Как черти!..
— Что-что? — крикнул снизу второй помощник, так же изрядно запыхавшийся.
Но Стаббинс, похоже, не услышал его, так как ничего не ответил. Мы перебрались через салинг и оказались на вантах брам-стеньги. Здесь ветер свирепствовал с особенной силой — выл и визжал, а над нашими головами трещал и хлопал полуприспущенный парус, но никаких других звуков я не слышал.
Не успел я подумать, что это может означать, как из темноты наверху раздался протяжный, дикий вопль, за которым последовала бессвязная мешанина из яростных проклятий и призывов о помощи.
Под бом-брам-реем Стаббинс остановился и посмотрел на меня.
— Скорее, Джессоп!.. Фонарь!.. — прокричал он, с трудом переводя дыхание. — Иначе здесь… совершится убийство!
Я взял фонарь в руку и протянул ему. Стаббинс наклонился, чтобы взять его у меня, затем поднял фонарь над головой и перебрался на несколько выбленок выше, поравнявшись таким образом с бом-брам-реем. Я же все еще находился немного ниже, поэтому мне были видны лишь отблески света, плясавшие по парусам и снастям, однако кое-что все-таки сумел разглядеть. В первую очередь я посмотрел в наветренную сторону, но на этом плече рея ничего не было. Тогда я посмотрел в подветренную сторону и сразу увидел в разорванном лучами света полумраке две неясные фигуры — по крайней мере, мне показалось, что их было именно две, — сцепившиеся в смертельной схватке.
Секунду спустя Стаббинс, вероятно, поднял фонарь еще выше, и я увидел всю картину более отчетливо. Одним из сражавшихся был матрос второго класса Джекобс; правой рукой он крепко держался за рей, а левой отбивался от кого-то, кто стоял на пертах сразу за ним, ближе к концу рея. Джекобс то пыхтел, то стонал, то разражался яростными проклятьями. Один раз противнику едва не удалось столкнуть его вниз, и Джекобс громко, почти по-женски взвизгнул. В целом мне показалось, что он совсем утратил мужество, и только отчаяние придает ему силы.
Не могу описать, как подействовало на меня это невероятное зрелище. Застыв на месте, я как зачарованный смотрел на дерущихся и ничего не предпринимал, словно не сознавая, что все это происходит в действительности.
За те несколько секунд, что я неподвижно висел на вантах, Стаббинс успел обогнуть мачту. Немного придя в себя, я двинулся за ним.
Второй помощник находился еще ниже меня и не видел ничего, что происходило на рее. Заметив, что я остановился, он окликнул меня и спросил, что случилось.