— Спасибо, — улыбнулся Толстой.

— Алексей Константинович, извините, а среди ваших родственников Перовских нет дамы по имени Софья? — спросил Саша.

— Есть Софья, — сказал Толстой. — Тетя Софи, сестра моей матушки.

— Княгиня Львова? — уточнил Саша.

— Да. Между прочим, вдова того самого князя Львова, который, будучи цензором, разрешил публикацию «Записок охотника» и был уволен.

— Боже мой! — поразился Саша. — Их хотели запретить?

— Да, — кивнул граф. — Вы же сами прекрасно находите параллели, Ваше Высочество.

— Тургенев сильнее Радищева как писатель, но много умереннее. И более полувека спустя. Было бы что запрещать!

Граф пожал плечами.

— При всем моем уважении к дедушке, он иногда бывал не прав, — заметил Саша. — И при всем моем уважении к княгине Львовой — это не та Софья. Есть еще? Помоложе.

— Зачем вам? — спросила госпожа Миллер.

— Я где-то слышал это имя, — объяснил Саша. — Хочу понять, правильно ли запомнил.

Толстой задумался.

— У меня был дядя Николай, он умер в прошлом году. А у него сын Лев, мой двоюродный брат. И у него есть маленькая дочка Соня. Моя двоюродная племянница. Но ей только пять лет.

— Софья Львовна Перовская, — проговорил Саша.

— Вы ее искали? — спросила Софи.

— Возможно, — кивнул Саша. — Алексей Константинович, можете мне о вашем кузене поподробнее рассказать?

— Лёва окончил Институт инженеров путей сообщения, служил в инспекции городских дорог, потом в лейб-гвардии адъютантом, вышел в отставку штабс-капитаном. Потом где только не служил: и по Почтовому ведомству, и по Таможенному. Сейчас вице-губернатор Пскова.

— То есть он сейчас в Пскове с семьей? — спросил Саша.

— Да, — кивнул Толстой.

— А где вы слышали про Софью Перовскую? — спросила Миллер.

Саша пожал плечами.

— Мне казалось, что это какая-то писательница или актриса. Но, наверное, я перепутал. Кстати, о писателях. Думаю, и Радищев, и Тургенев впали в одно и то же заблуждение. Тургенев решил, что его весьма умеренную книгу пропустит цензура, потому что в правительстве один за другим формируются тайные комитеты по крестьянскому делу, а у нас ничего не тайна. Но хоть не арестовали.

— Задержали, — заметил Толстой, — Месяц на съезжей, два года ссылки в своем имении. Но формально не за книгу. Я говорил тогда с вашим батюшкой, и понял, что к Ивану Сергеевичу есть и другие претензии.

— Папа помог? — спросил Саша.

— Да, — сказал граф. — Я сразу смог передать Тургеневу книги. Посещение на гауптвахте было запрещено.

— И потом его вытащил, — заметила Софья Андреевна.

— Со съезжей?

— Из ссылки тоже, — сказала госпожа Миллер.

— Как? — спросил Саша.

— Ходатайствовал перед Дубельтом, управляющим Третьего отделения, и графом Орловым, начальником того же ведомства, — объяснила Софи.

— Больше всего помогла доброта вашего отца, — сказал Толстой.

— Значит есть смысл его просить, — решил Саша. — Если кого-то надо будет вытаскивать, пишите сразу мне. К сожалению короткие периоды истории, когда в России не было полит… политических заключенных, можно по пальцам пересчитать. А формально за что?

— Слишком восторженный некролог Гоголю, слишком частые поездки заграницу, слишком много сочувствия к крепостным и лестный отзыв о нем Герцена, — объяснил Толстой.

— Саш, как бы тебя не пришлось вытаскивать, — заметил Никса.

— Да, ладно! — сказал Саша. — Перестройка же!

— Будем надеяться, — улыбнулся Никса. — А то пиши сразу мне.

— Так о Радищеве, — продолжил Саша. — Когда он напечатал в своей частной типографии не столь изысканное, зато довольно радикальное «Путешествие», думаю, он помнил о том, что Екатерина Алексеевна переписывалась с Вольтером и надеялся, что своего доморощенного Вольтера она не тронет. Но прабабке нашей при всем моем к ней уважении было важнее казаться, а не быть. Французский Вольтер был почитаем и обласкан, а русский уехал в Сибирскую ссылку. Я все надеюсь дожить до того момента, когда государь наш скажет: «Мы Вольтеров в тюрьму не сажаем».

— Доживешь, — сказал Никса.

Рихтер выразительно посмотрел на каминные часы.

— Еще минуту! — попросил Саша. — Софья Андреевна, мне про вас рассказывали, что вы знаете 14 языков.

— Да, — улыбнулась Софи. — Хотя не все одинаково.

— Итальянский?

— Да, — кивнула она. — Граф его тоже отлично знает.

— Мне нужен переводчик для «Декамерона», — сказал Саша. — Возможно, несколько переводчиков, поскольку труд огромный. И мне не хотелось бы отвлекать Алексея Константиновича от «Князя Серебряного», хотя, конечно, я бы был счастлив. Может быть, публиковать отдельные новеллы в «Современнике»? В разделе «Смесь». Как вы думаете, это может заинтересовать Некрасова?