— Простите, хозяин. С последним гоблином тихо не вышло. — Смиренно опустив взгляд, подошла ко мне женщина. — Крысенышь хитро засел, и мы заметили его в самый последний момент.

— Все нормально. Раз теперь дорога свободна, двинулись. — Хрипло сказал я.

Скорость, с которой девицы пустили на кебаб гоблинов, меня впечатлила. Как и моих спутников, но для меня это стало особенно неожиданно. Понятия не имею, что имеют ввиду эти девицы, называя меня своим хозяином, но пятой точкой чувствую — ничем хорошим это не обернется.

Лес шумел, множеством голосов. Земля дрожала от стука копыт вдалеке, совсем рядом раздавались короткие сигналы рожков егерей, указывающие основным силам охотников, направление движения. Лаяли собаки, взявшие след оленя, кричали люди, животные разбегались, скрывались в норах, всем своим нутром ощущая вышедшего на охоту, самого страшного зверя, человека.

Немолодой наемник, с седыми волосами и страшным звериным лицом, покрытым шрамами, лежал на пригорке, скрываясь за высокой травой и наблюдал за двигающейся по дороге группой всадников. Ни один мускул не дрогнул на его теле, мужчина казалось бы, даже не дышал, превратившись в изваяние. Только его черные глаза под пышными бровями, продолжали двигаться, перебегая с одного лица охотника на другое. Если бы кто-то смог увидеть его со стороны, в голову бы пришло сравнение, с готовым к смертельному прыжку, тигром.

— Эй, Карм, ты там не сдох еще? — Рядом плюхнулся в траву невысокий мужчина, с шевронами воина одного из восточных баронов. — Четвертый час лежишь без движения. Тебе что почесаться не хочется? Ну или там позу хоть сменить.

— Говори тише, Турмун. Если нас заметят раньше времени, я лично вскрою тебе глотку. — Льдом в голосе наемника можно было заморозить океан. — Ты нашел нашу цель?

— А чего думаешь я приперся суда? Тебя что ль, болезненного повидать, жажда замучила? — Гадко хихикнул низкорослый. — Нашел я того пацана. Мы с парнями поймали двух егерей, они знаешь совсем расслабились с этой своей охотой, даже сопротивления особо не оказали. Так вот, поболтали мы с ними, и узнали, что пацан этот в восточной группе, которая с красными флажками скачит.

— Сколько в группе людей?

— Четверо благородных деток, семеро охранников, ну и два егеря для сопровождения. В общем, легкая добыча. Они, кстати, будут здесь минут через двадцать, нужно готовить теплый прием.

— Надеюсь, тела егерей, с которыми ты болтал, не найдут раньше времени? — Скорее для проформы, уточнил Карм.

— Обижаешь, ты что первый день меня знаешь? Или может я не достоин в черных псах находиться? Так ты мне так прямо и скажи, Карм. Не нужно тут твоих намеков и подозрений, давай, ты прямо скажи: «значиться ты Турмун, кусок ослиного дерма, дела своего не знаешь» — Ну давай скажи это.

Наемник взвинтился, его лицо покраснело, а ладонь легла на рукоять клинка. На это Карм только усмехнулся, уже давно привычный к вспыльчивости своего приятеля.

— Ты Турман, конечно тот еще кусок дерьма, но дело свое знаешь на отлично. Завязывай паясничать, словно дешевая куртизанка, давай ближе к делу.

Услышавший похвалу низкий наемник, мгновенно успокоился, убрав руку с клинка. Кстати, за подобную отходчивость Карм и сошелся в напарники с этим вспыльчивым идиотом. Тот долго обижаться не был способен, быстро остывал и не таил обиду на окружающих.

— Ага, а ты знаешь, кого нам дали задание пришить? — Растянул в жабьей улыбке свой щербатый рот наемник. Но, не дождавшись реакции, продолжил. — Сынка графа Алью, владыки большей части пахотных земель западных провинций. Между прочим, этот граф, влиятельная и богатая фигура, не знаю уж как сильно он дорожит своими детьми, но за смерть своего сына, мстить будет в любом случае.

— Испугался? — Карм бросил испытывающий взгляд на приятеля.

— Да щас, ты что плохо меня знаешь? Это я так, для общей информации. — Но помявшись, все же продолжил. — От этого дела слишком сильно несет политикой. Вспомни, что говорил нам полковник, «не лезьте парни в политику, там вас живьем сожрут, даже костей не останется». Думаю, это именно такой случай, о котором предупреждал нас старый осел.

— Нам за это дело, заплатили слишком большие деньги, чтобы мы так просто развернулись перед самым финишем. Нанявшие нас люди, посерьезнее этого безымянного графа будут. Вспомни, что у тебя в штанах не дырка между ног, соберись и иди готовь солдат.

— Ага. — Махнул рукой Турман. Уже уходя с холма, пробурчал под нос. — Солдаты готовы, тут с магами беда. Эти два дыбила, вновь устроили словесную перепалку на ровном месте. Как их разнимать, я ума не приложу.

Помимо воли, лицо Карма скривилось в гримасе. С магами была беда с самого начала их путешествия. Стоило только отряду пересечь границу, оба одаренных, на первом же привале, устроили самую настоящую словесную баталию, разойдясь во взглядах на какую-то магическую тарабарщину. Наемники, совершенно не разбирающиеся в теме, старались держаться от разоренных повелителей стихий подальше, справедливо опасаясь за свою жизнь. Увы, Карму, как лидеру отряда, подобная роскошь как невмешательство в дела разгоряченных спором магов, была недоступна. Дисциплину в отряде нужно было поддерживать. Поэтому, когда в воздухе начали появляться формируемые боевые заклинания и маги решили переходить от словесных баталий к аргументам потяжелее, Карм грудью встал между ними.

Конфликт тогда удалось замять. Но теперь при каждом удобном случае, маги начинали цапаться, внося раздрай в их и так не самый благонадежный коллектив. Да и сами бойцы, набранные со всех уголков страны, довольно слабо играли в команде. А уж о доверии к своим вынужденным союзникам и говорить было нечего. Воры, насильники, дезертиры, наемные убийцы. Казалось, что наниматель собирал этот отряд по принципу кого не жалко. Нет, разуметься каждый из них, был настоящим мастером своего дела. Обвиняемый в родной стране в дезертирстве мечник, был отменным фехтовальщиком, одним из лучших, что видел Карм в своей жизни, а уж он повидал их множество. Двое лучников, наемные убийцы, молва о которых доходила даже до ушей вечно пропадающих на полях боя наемников. Здоровенный детина, работающий копьем, был изумительно ловок для своего телосложения, но имел грешок распускать руки при виде любой смазливой мордашки.