Шрифт:
Павел выбегает за Мартиной.
Сцена четвертая
Дом Дениса.
Виктор сидит на диване в богато обставленной комнате для гостей. К нему заходит изысканно одетый мужчина, на вид старше Виктора. Когда открывается дверь, слышны голоса детей.
Денис. О, братец. Прости, что пришлось так долго ждать: к сыновьям пришли друзья, а я один дома из взрослых. Сам понимаешь, как бывает с детьми сложно… у тебя кончено их не было, но…
Виктор. Я понял, Денис. Что ты хотел?
Денис, улыбаясь, садится рядом с братом. Долго поудобнее усаживается.
Виктор. Хватит!
Денис. Что ты так завелся?
Виктор. Я не завелся.
Денис. Как ты не завелся, если завелся?
Виктор. Хватит! Забудь. Я думал ты будешь до ночи в галерее. У тебя было запланировано все на месяц.
Денис. Верно, но кто-то должен был остаться с мальчиками. Да и поверь, мне это только в радость. Как на работе – устаю, но очень люблю и рад возвращаться.
Виктор. Ты звонил, хотел поговорить о недавней выставке.
Денис (выдыхает.) Я так рад, что ты первый заговорил об том, братец. Я никак не мог решиться тебе сказать: все подбирал слава, спрашивал у Марии, даже… ты зря поверил в своего Павла.
Виктор. Послушай…
Денис. Да, я понимаю, друзья Мартины написали, какой была восхитительной выставка из-за работ Павла, особенно выделяя ее портрет, но давай с болью вернемся к реальности, в которой твой Павел бездарность, испортившая всю мою выставку. Впрочем, другим художникам, которых я выбирал, он сыграл только на руку. За это передай ему спасибо. Или я сам?
Виктор молчит, сживая кулаки.
Денис. Отец Марии, как я не устану повторять: профессор в Академии искусств, откуда вылетал твой Павел, помнит его и называет посредственным художником. Я не могу спорить с ним. Даже Мария, художница, и та видит: искусство не его дорога. От того столько лет и не выходит у него ничего, иначе давно бы все продалось.
Виктор. Скажи это в стенах Эрмитажа и Лувра.
Денис. Понимаю, не так выразился. Но этот твой Павел…
Виктор (сдержанно). Почему ты согласился включить его работы в выставку?
Конец ознакомительного фрагмента.