Но больше всего ее заинтересовало его мужественное шотландское лицо со слегка ироничным выражением человека, который слишком часто смеется как над собой, так и над другими. Его даже не портил уродливый шрам, идущий от правого глаза к уголку рта. Его глаза были серыми, как дым, стелющийся по склону холма в зимний день. Она неожиданно почувствовала какую-то странную опустошенность.

– Мистер Драммонд? Я Джанет Тейт.

Она не протянула ему руки, словно боялась, что, коснувшись его, не справится со своими чувствами.

А он улыбнулся, да так, что у нее упало сердце. Он медленно покачал головой:

– Вам не следовало приходить сюда, мисс Тейт. Это не место для женщин.

– То же самое мне сказал человек из отеля. Но у них здесь есть девушки. Я видела двух, когда прошла.

И тут она все поняла и широко раскрыла глаза. Драммонд достал сигарету из стоявшего на столе ящичка сандалового дерева.

– Чем могу быть вам полезен?

– Мне надо попасть в Садар. Кажется, вы могли бы помочь мне.

Драммонд от неожиданности слегка нахмурился.

– Что вы там забыли?

– Я медицинская сестра, – ответила она. – Меня послало туда Общество друзей, чтобы доставить юного сына хана Бальпура в наш чикагский госпиталь. Ему предстоит там серьезная операция глаза.

И тут Драммонд вспомнил. Отец Керриган сказал ему об этом перед отъездом. Но старый священник говорил, что они ожидают врача.

– Так вы из квакеров?

– Верно, – спокойно ответила она.

– Впервые в Индии?

Она кивнула:

– У меня закончился двухлетний срок работы во Вьетнаме. Я еду в отпуск, и Общество попросило меня сделать небольшой крюк и заехать в Садар.

– Ничего себе небольшой.

– Так вы возьмете меня?

Драммонд кивнул:

– Нет проблем. У меня самолет «Бивер», там хватит места. Будет еще один пассажир, майор Хамид, индийский военный советник в Бальпуре, хотя там такая армия, что ему просто некому давать советы. Мы вылетим где-то в половине пятого, переночуем в Джуме, чтобы утром перелететь через горы в Садар. Так будет гораздо безопаснее. – Он погасил сигарету в бенаресской пепельнице. – Если вы немного подождете, я пойду оденусь.

Он двинулся к двери, но она поспешила сказать:

– Я совсем забыла. У меня есть для вас сообщение от мистера Фергюсона.

Когда он обернулся, казалось, это был совсем другой человек – холодный, бесстрастный, с непроницаемыми глазами.

– Фергюсон? А где вы встретили Фергюсона?

– В поезде из Калькутты. Он был очень добр ко мне. Хотел, чтобы вы встретились с ним в обычном месте. – Она широко улыбнулась. – Все это звучит очень таинственно.

Казалось, снова какой-то волшебник поменял ему лицо. Драммонд улыбнулся:

– Старина Фергюсон большой шутник!

Он покинул ее и прошел через другую комнату в помещение, где были кабины для переодевания, где быстро надел кремовую нейлоновую рубашку, вязаный галстук и однобортный синий тропический костюм.

Когда он вернулся в офис, Хамид уже был там. Он сидел на краешке стола, а Джанет на стуле, рядом с ним. Она смотрела на него снизу вверх и улыбалась.

Драммонд почувствовал какую-то странную необъяснимую ревность и двинулся к ним.

– Я вижу, что Али, как всегда, пытается представиться самостоятельно.

– Если я должен быть представлен официально, то пожалуйста. – Хамид улыбнулся Джанет. – Джек был когда-то флотским офицером. Они там очень строги насчет манер.

Он вскочил на ноги и стоял, ожидая, пока Драммонд заговорит, очень стройный и импозантный в своем военном тюрбане и отлично сшитом мундире цвета хаки с яркой полоской орденских ленточек над левым карманом.

Драммонд вздохнул:

– Заставил, как всегда. Мисс Джанет Тейт, позвольте представить вам майора Мохаммеда Али Хамида, кавалера британского ордена «За безупречную службу», прошу заметить. Закончил одну из наших лучших школ, Винчестер, и военную академию Сандхерст. Даже повыше классом, чем Уэст-Пойнт, не так ли?

Хамид взял ее левую руку и галантно поднес к губам.

– Вы видите, как глубоко проникло британское воспитание.

– Не смотри на меня, – отпарировал Драммонд. – Я-то как раз шотландец.

– Никакой разницы, – весело сказал Хамид. – Всем известно, что шотландцы управляют Британией.

Он предложил Джанет руку, и они вышли на улицу, на яркий солнечный свет. Площадь была ограждена невысоким забором, за которым виднелась река. В этом месте обычно она была шириной около двух миль, а теперь, как всегда, когда наступала зима, река сузилась до полумили, пробивая себе путь сквозь бесчисленные песчаные отмели.