– А ты почему не ищешь Аполлона? – вдруг спросила я. – Разве ты за него не боишься?

– Я опрашивал свидетелей, – безмятежно улыбнулся Хрустик. – Плевалка знает, где он.

Ага, конечно. Я так устала, что даже не смогла возразить. Нехотя я следила за тем, как животные поглощают свой ужин, и мечтала о том, чтобы Аполлон вылез наконец из своего укрытия. Чуи смаковал банан, нахлобучив кожуру себе на голову. Морфей дремал над охапкой сена. Черепаха Йода ухватил листок латука и, когда втянул голову в панцирь, стал похож на экзотическое растение. Дарт Вейдер на своём насесте глядел орлом (которым он и был) [3] .

Догадываетесь, кому из животных клички дал Хрустик, а кому мама? Она говорит:

– У древних греков был Олимп, а у нас – «Звёздные войны».

Обычно Дарту Вейдеру приходится караулить свою миску с сырым мясом, чтобы его не слопал Аполлон. Но сегодня орлу можно было не беспокоиться. Я снова смахнула слезу. Как удачно, что я всегда ношу запас платочков в кармане шпионской жилетки. Я вытащила платок и высморкалась.

Мама влетела в амбар и вскинула руки. Шкварки горелые! Глаза у неё покраснели, как будто она плакала.

– Я всё обыскала. – Она опустилась на скамью рядом со мной. – Куда он пропал? – Она спрятала лицо в ладонях. Я протянула ей платок.

У меня самой горело лицо, и глаза щипало от слёз. Я не знала, что делать. Я просто должна спасти Аполлона, или у мамы опять случится нервный срыв. Во всяком случае, бабушка так назвала состояние, в котором мама неделю не могла подняться с постели после того, как папа от нас ушёл. Нервный срыв. Я зажмурилась и глубоко вздохнула. Папу я уже потеряла. И я не хочу снова потерять маму.

Хрустик прав. Пора мне включить детективное мышление и взяться за расследование. Однако мысли по-прежнему скакали в беспорядке, и я снова принялась метаться по амбару, безуспешно обыскивая стойла и клетки. При этом я то и дело утиралась рукавом – только не показывать маме свои слёзы! На всякий случай я пересчитала животных: а вдруг пропал ещё кто-то? Нет, все находились на своих местах, и ни следа Аполлона.

Я распахнула тяжёлую амбарную дверь и выглянула наружу. Ограждение территории зоопарка выглядело целым, а ворота были заперты. На всякий случай я наскоро проверила загоны снаружи – все они были пустыми. Вернувшись в амбар, я уселась рядом с мамой и взяла её за руку. Её рука заметно дрожала. Я разжала пальцы. У меня перехватило дыхание. К горлу подступила тошнота. Я старательно вдыхала запахи мокрой шерсти, сена и опилок. Это помогло немного успокоиться.

«Соберись! – велела я себе. – Шпионы, детективы и журналисты не подвержены обморокам, тошноте или истерикам. Вместо этого они находят улики и пускают в дело мозги, чтобы раскрыть преступление». И я именно этим сейчас и займусь. Я включу в себе детектива и пущу в дело мозги, чтобы расследовать, что случилось с Аполлоном.

– Давайте сопоставим факты, – обратилась я сама к себе.

– Хорошая идея, – кивнул Хрустик.

– Когда и кто видел Аполлона в последний раз?

– Я проверяла животных в обед, сразу после операции, – сказала мама. – Примерно в двенадцать.

– Мы вернулись из школы около половины четвёртого, – я сверилась со своими шпионскими часами, – и обратили внимание, что его нет, часом позже. Дверца в его клетке была заперта. Значит, он не просто выбежал наружу. – Я ещё раз осмотрела пустую клетку. – Кто-то выпустил его, а потом запер клетку.

Я наклонилась и стала рассматривать песок с опилками перед входом в клетку Аполлона. Что-то блеснуло, как металл. Носком ботинка я разгребла песок и присела на корточки, разглядывая находку.

– Ого, тут что-то есть! – Я подняла заколку, захватив её специальной тряпочкой из запасов в моей шпионской жилетке, и положила на ладонь.

– Улика! – закричал Хрустик. – Чья она?

Явно не мамина. Она всегда ходит с короткой мальчишеской стрижкой и даже может сойти за симпатичного паренька, особенно в этом своём комбинезоне, из которого почти не вылезает (за исключением синего костюма для операционной в ветеринарной клинике).

– Не моя. – Я поднесла заколку к глазам. Большая и тугая, мне такую и даром не надо. – Я бы в жизни не нацепила эти тупые розочки, – оказывается, к пружинке прицепился длинный тёмный волос. – Ага! Вот это интересно! – Я обратилась к Хрустику: – Включи верхний свет.

– Что это? – спросил Хрустик. Он выпустил Фредди из-под куртки и дал взобраться к себе на плечо. И только потом добежал до выключателя в конце амбара и бегом вернулся ко мне, поглядеть на улику.

Фредди принюхался и потрогал заколку лапкой. Я убрала руку, и он сердито пустил газы. Это его любимое занятие – красть всякие мелочи и прятать где-нибудь в укромном месте.

– Всем стоять! – крикнула я. – Это место преступления, и здесь могут быть ещё улики.

– Какого ещё преступления? – переспросила мама. – Кто-то выпустил Аполлона из клетки, забыл запереть ворота в наружной ограде зоопарка, и Аполлон убежал. – Она переводила напряжённый взгляд с меня на Хрустика. – И чем скорее он сознается, тем лучше, пока у кого-то не начались серьёзные неприятности.