Шрифт:
– Этот Вернон и в самом деле очень наглый тип, – констатировал Крэйг. – Он сыграл великолепно, просто достойно восхищения. И сумел произвести неотразимое впечатление на присяжных.
– Девица по мере сил помогла ему, не забывайте о её роли в деле, возразил Миллер.
– Да. Но она солгала, правда?
– Ну, конечно. Вероятно, Макс здорово на неё нажал.
Помолчав, Миллер добавил:
– И её нельзя за это осуждать. Ведь она такая же жертва обстоятельств, как и Джоанна. По существу, она совсем неплохая девушка.
Крэйг покатал в ладонях рюмку с коньяком и пригубил.
– Я уже сумел навести кое-какие справки о мистере Верноне. За ним многое числится.
– В самом деле? – осторожно спросил Миллер.
– Не осторожничайте, сержант. Вы же прекрасно знаете, о чем идет речь. – Крэйг допил коньяк, и сделал бармену знак повторить заказ.
– Я надеюсь, вам знакомо имя Педлара Пальмера?
– Вы имеете в виду старшего инспектора Пальмера из Скотланд-Ярда?
– Совершенно верно. В 1943 году мы с ним оба служили солдатами на Ближнем востоке. Вчера вечером я позвонил ему, чтобы справиться, знаком ли им Макс Вернон. Дело в том, что Пальмер обязан мне за кое-какие небольшие услуги. Разумеется, я не уточняю детали.
– Понятно.
– Вернон – это человек, которого нельзя недооценивать. Он перенес сферу своей деятельности из Лондона сюда. Вы считаете возможным, что здесь он пойдет на такие же аферы, как в Лондоне?
– Несомненно.
– В этом я не сомневался, – кивнул Крэйг.
Тонкая улыбка играла на его губах, а взгляд блуждал где-то далеко, как и его мысли.
– Что можно сказать о справедливости, сержант? Правопорядок нужно не только соблюдать, надо стремиться, чтобы это было заметно. Но если общество не в состоянии обеспечить законность, не умеет выполнить свой долг? Что тогда получается? Что произойдет, если право и законность не срабатывают, если их не удается применить? Вы согласны, что в таком случае человек вправе взять дело в свои руки?
– На это есть только один ответ, – возразил Миллер, – это будет нарушением закона и прав.
– М-да, может быть вы и правы.
Крэйг взглянул на часы.
– Боже правый, как поздно! Мне пора. Хэрриет, ты сможешь сама взять такси?
Миллер вмешался раньше, чем она смогла ответить.
– Я отвезу мисс Крэйг на своей машине.
– Благодарю вас. Хорошо, детка, увидимся позже.
Быстро пожав ей руку, он ушел.
– Не хотите ли выпить еще, мисс Крэйг?
– Нет, благодарю, я бы лучше поехала домой, если вас не затруднит. Я ужасно устала. Эти дни нелегко мне достались.
Машина Миллера была на профилактике, поэтому он одолжил у брата «ягуар». На Хэрриет Крэйг машина произвела впечатление.
– Я не подозревала, что полиция за последние годы так преуспела…
– Они тут не при чем, – возразил он, открывая дверцу. Это машина моего брата. У него столько денег, что он уже не знает, как их потратить, поэтому старается украсить и мою жизнь тоже.
Захлопнув дверцу, он сел за руль, вырулил на проезжую часть и спросил:
– Вы учительница, верно?
Она кивнула.
– Да, я преподаю в школе на Док-стрит. Сегодня я отпросилась.
– А ваша школа в опасном районе.
– Зато там приобретаешь жизненный опыт. В ближайшее время школу должны снести. Примерно в миле оттуда построят новое современное здание.
Некоторое время оба молчали. Потом он заговорил.
– Надеюсь, вы не думаете, что ваш отец что-то предпримет на свой страх и риск?
Она нахмурилась.
– О чем вы говорите?
– Меня тревожит наш разговор в баре. Я имею ввиду намеки вашего отца насчет законности и порядка. Он утверждает, что когда в обществе не соблюдаются законы, человек может взять дело справедливости на себя.
– Что же, об этом следует подумать.
Миллер отрицательно помотал головой.
– Нет, нельзя. Можно и голову сломать. Вернон прошел огонь, воду и медные трубы. У него в руках власть, он ни перед чем не остановиться, он раздавит вашего отца, как муравья.
Она удивленно и недоумевающе повернулась к нему.
– Раздавит Дункана Крэйга? Этот червяк?
Громко расхохотавшись, она продолжала:
– Вы знаете, каков мой отец? Если он что-то решил, то не отступится. Считайте, что Макс Вернон уже труп!
7
Моника Грей открыла дверь, увидела Дункана Крэйга и попыталась сразу же её захлопнуть. Но не смогла – он уже вошел.
Она отшатнулась, не в силах издать ни звука. Он укоризненно покачал головой.
– Я не причиню вам вреда. Не надо меня бояться. Сядьте и спокойно меня выслушайте.
Страх неожиданно пропал. Больше всего ей вдруг захотелось заплакать без видимых на то причин. Она молча подчинилась и села на кровать.
– Вы ведь солгали на заседании, верно?