– Он, конечно, осветил кое-какие события, произошедшие в течение трех месяцев, – сказал Клей. – Но он уехал летом шестьдесят третьего, после Геттисберга.

– А еще я читала письма мистера Лоли из южных штатов, которые регулярно публиковали в «Таймс», – продолжала она, – да и ваш дядя, случалось, пересказывал мне новости с войны, почерпнутые из писем вашего отца. К сожалению, их было не так уж много, и я знаю лишь о некоторых ваших подвигах. Надеюсь, вы заполните пробелы в моих знаниях.

Он рассмеялся:

– Возможно, как-нибудь после. В настоящий момент меня гораздо больше интересуете вы.

Она пожала плечами:

– Рассказывать особенно нечего. Мой отец служил в звании капитана в полку сипаев. Я родилась в Мадрасе, но, когда начался мятеж, мы жили в Лакхнау, где был расквартирован полк отца. Мы укрылись в штабе. Отца убили во время осады, а мама умерла двумя месяцами позже.

– У вас есть другие родственники?

Она покачала головой:

– Мой дядя по закону является моим опекуном. Мне оставили приличное состояние, так что я вовсе не являюсь для него финансовым бременем; Так или иначе, помня о моей бабушке, он обращается со мной с величайшим почтением и довольно холодной вежливостью. Большую часть времени он старается не замечать моего присутствия.

– А как насчет Берка? – спросил Клей.

Она нахмурилась, и на лице ее появилась гримаса отвращения.

– У моего дяди не слишком крепкое здоровье. Большую часть своего времени он проводит в оранжерее, занимаясь своими цветами, а управление поместьем оставляет на Берка.

– Похоже, он вам не слишком симпатичен, – сказал Клей.

– Я терпеть его не могу. Он родился и вырос в имении, и он совершенно безжалостный. Он твердо вознамерился достигнуть положения в обществе и уже отрекся от своего народа ради этой цели. Он – тот человек, которого больше всего боятся и ненавидят в этих местах.

– Конечно, люди, которые были вместе с ним сегодня утром, выглядели как самое натуральное отребье, – сказал Клей.

Она кивнула:

– Шотландцы из низинных районов, которых мой дядя выписал специально, чтобы выполнять грязную работу.

– Он одобряет методы, к которым прибегает Берк?

– Его не интересуют методы, полковник, – только результаты, – сухо сказала Джоанна Гамильтон. Она посмотрела на небо, которое немного просветлело. – Думаю, нам лучше ехать. Дождь, похоже, уже стихает.

Клей помог ей забраться в седло, а когда он отвернулся, она погнала свою лошадь вперед и крикнула:

– Попробуйте-ка догнать.

Он вскочил на спину Пегин, поскакал следом за девушкой между деревьями, а потом галопом по тропе. Когда он выехал на открытое пространство вересковой пустоши, Джоанна опередила его на добрых сорок – пятьдесят ярдов, и он низко пригнулся к шее Пегин и пришпорил ее. Постепенно он догонял ее, и вот они уже скакали вровень. Она повернулась, одарила его улыбкой, и Клей вдруг ощутил себя до нелепости счастливым.

Он снова предоставил Пегин самой выбирать дорогу, проскакал вниз между редкими деревьями на задворках Клермонта и въехал во двор. Когда Джоанна Гамильтон подъехала, он уже спешился и ожидал ее.

Она весело рассмеялась и с шутливым гневом воскликнула:

– Это было состязание не по правилам, сэр. Под вами была самая лучшая кобыла в графстве.

Он помог ей слезть с седла, слегка улыбаясь:

– Лучшая кобыла и самая прекрасная женщина. О чем еще может просить мужчина?

Во второй раз за этот день она зарделась и не нашлась, что ответить, и Клей, повернувшись, обратился к Джошуа, который появился в дверях:

– Джошуа, это мисс Гамильтон. Это ее заботам мы обязаны столь радушным приемом вчера вечером.

Джоанна Гамильтон непринужденно протянула руку, и Джошуа пожал ее с улыбкой одобрения на лице:

– Очень рад, мэм. – Он повернулся к Клею: – Я только что сварил кофе, может быть, вы с мисс Гамильтон выпьете по чашечке?

Клей вопросительно посмотрел на Джоанну, та кивнула, и они зашли в дом. Джошуа сказал:

– Час назад один из людей сэра Джорджа Гамильтона привез письмо. Я положил его на стол.

Клей, извинившись, отошел и, пока Джошуа разливал кофе, вскрыл конверт. Через некоторое время он поднял глаза и улыбнулся:

– Ваш дядя устраивает сегодня вечером небольшой прием по случаю моего приезда в эти края. Вы знали об этом?

Она отхлебнула кофе и холодно кивнула:

– Еще бы. Я уже два дня как готовлюсь. В таких вопросах он оставляет все на мое усмотрение. Я льщу себе мыслью, что до сих пор еще ни разу его не подводила. От приглашения к Гамильтону никогда не отказываются.