Я кивнул.

– Да. По моим последним сведениям, неподалеку от поселка под названием Нарквассит. Последние две недели он ищет белого медведя.

– Это в его стиле. Вы хорошо узнали Джека за то время, пока он здесь?

– Неплохо.

Она коротко рассмеялась своим странным, резким смехом.

– Вы похожи на человека, с которым он может поделиться своими проблемами.

– А каким для этого надо быть?

– Он глубоко убежден, что это должен быть крепкий, суровый человек дела. Он сыграл в своей жизни так много ролей пилотов-бродяг, что вообразил, будто имеет полное представление о том, как они выглядят на самом деле.

– А я не такой?

– Ни вы, ни кто другой – в представлении Джека. Таких просто не может быть. Он ведь никогда не в состоянии смотреть дальше полуторачасового сценария. – Она закурила сигарету и откинулась на спинку кресла. – Я с детства любила кино. А потом что-то произошло. Даже не могу этого объяснить. Просто однажды вечером, наблюдая, как герой и его девушка крепко обнялись в финальной сцене, я подумала: а что они будут делать следующие сорок с лишним лет? Когда ваши мысли выстраиваются подобным образом, вся конструкция рассыпается, как карточный домик.

– Но не для Джека, – возразил я. – Он так долго жил в выдуманном мире, что реальность перестала для него существовать напрочь.

Она повернулась ко мне. Над переносицей наметилась тонкая морщинка, как знак тревоги.

– Что вы этим хотите сказать?

Учитывая характер нашей беседы, ее реакция меня весьма удивила. Пожав плечами, я пояснил:

– Сейчас ведь он тоже играет роль, не так ли? Роль сурового искателя приключений, идущего вдоль побережья Гренландии. Он проводит целый день в дори [4] , насаживая наживку на крючок и забрасывая трехсотфутовую снасть, или берет каяк, чтобы отправиться на морскую охоту среди плавучих льдин, но у него всегда есть «Стелла», на которую он каждый вечер возвращается и где его ждет горячий душ, обед из шести блюд и ящик шотландского виски.

– Весьма точное разъяснение, – прокомментировала она. – А как выглядит ваша собственная выдуманная жизнь?

– Не понял?

– Да все это – манеры крутого пилота-бродяги, унты, меховая парка... Кого вы пытаетесь одурачить? Могу поспорить, у вас и оружие при себе.

– "Смит-и-вессон" тридцать восьмого калибра, – соврал я. – Вон там, в ящике с полетными картами. Только у меня давно уже не было времени пристрелить хоть кого-нибудь.

Полагаю, я придумал остроумный ответ, но она случайно задела слишком болезненную тему и, как мне показалось, сама поняла это.

На некоторое время я сделал вид, что углубился в изучение маршрута по карте, которая лежала у меня на коленях.

Минут через пять мы пошли на снижение. Когда самолет пробил облачность, она внезапно воскликнула:

– Смотрите!

В четверти мили от нас примерно полдюжины трехмачтовых шхун под всеми парусами словно играли в догонялки; зрелище настолько красивое, что у меня всегда при этом перехватывает горло.

– Это португальцы, – объяснил я. – Их предки ходили через Атлантику еще до Колумба. В мае – июне они ловят рыбу на Большой Банке у Ньюфаундленда, а потом перебираются сюда пополнить свои трюмы. Они до сих пор продолжают ловить рыбу с дори вручную.

– Картинка прямо как из прошлого века! – В ее голосе сквозило неподдельное удивление.

Дальнейший наш разговор прервался из-за внезапно начавшей меняться погоды – явления для Гренландского побережья, особенно летом, хорошо известного. В какой-то момент безоблачное небо с невероятной скоростью затягивается пеленой дождя и тумана, которые несет с собой холодный фронт, наползающий с ледника, из-за гор.

Такая пелена неслась в нашу сторону серой стеной. Я убрал газ и быстро направил «Выдру» вниз.

– Это действительно так опасно, как кажется? – спокойно спросила Илана.

– Это нехорошо, если я правильно понял вашу мысль.

Мне не было необходимости сверяться с картой. В таких полетах все может случиться и, как правило, случается. И остаться в живых тут можно, только если знать все укромные уголки. К такому уголку я и поспешил.

Мы обогнули горный хребет и вошли в пространство над фьордом за мгновение до того, как концы крыльев начали исчезать в первых полосах густого тумана. Над самой водой я прибавил газ, выравнивая машину, и мы приводнились, вздымая тучи брызг. Серая пелена полностью накрыла нас, и мне пришлось высунуть голову в открытую форточку, чтобы хоть что-нибудь разглядеть, пока мы рулили к берегу.

Из тумана внезапно появился край старого бетонного причала, я резко повернул «Выдру» и пошел вправо. Через несколько секунд перед глазами открылся другой край причала и береговая линия. Я выпустил шасси под поплавками и вырулил на узкий галечный пляж, после чего заглушил мотор. Нас обступила тишина.

– Где мы? – полюбопытствовала Илана.

– Это брошенный поселок китобоев – Аргамаск. Хотите на него взглянуть?

– Почему бы и нет? Сколько времени мы здесь пробудем? – Зависит от погоды. Час, от силы – два. Этот туман исчезает так же внезапно, как появляется.