Через пять дней зашли в порт Сен-Назер. До этого осмотрели груз. Там было в основном оружие и, главное, отличные английские мушкеты облегченного типа с пистонами. Они заряжались в три раза быстрее и были во столько же раз легче.

Был большой запас других припасов и оружия. Порох, ядра, пули, картечь, сабли, копья и обмундирование, вернее, материал для него.

Де Казен тщательно осмотрел мушкеты, довольно кивнул и приказал оставить сотню стволов на судне. Почти весь порох и продовольствие он продал в порту, оставив себе самое малое для нужд команды.

После захвата английского судна казаки стали почти равноправными членами команды, разве что им выплачивали лишь половину матросского жалованья.

– Вот мы и опять казаки! – усмехнулся Лука. – Только морские.

– А вот поживиться здесь нам что-то не удается, – ответил Ермил Гулай. – Я замечаю, что здесь капитан заграбастывает себе большую часть добычи.

– Как и наши полковники да гетманы, – отозвался Лука.

В Сен-Назере казакам разрешили посетить город. Однако их отпускали малыми группками и обязательно вместе с французами. Это было понятно, и казаки не обижались.

Они дружно и весело расстались со скудными подачками капитана и после уж не пытались сходить на берег. Разве что Лука, так и не научившийся пить, купил себе штаны и куртку с башмаками. Приближалась зима, и ему не хотелось сильно мерзнуть.

Из Сен-Назера «Лис» пошел на север, в Булонь, где должен был стать на зимовку и ремонт. Пройдя мыс Аг, судно попало в сильный восточный ветер и было отнесено к берегам Англии. Французы уже молились о ниспослании им милости божьей и отпущении грехов, когда ветер изменился и корабль сумел уйти от опасной близости английского берега. Вдоль берега постоянно курсировали военные корабли англичан, которые сами были не прочь иногда поживиться французским судном.

Примерно через восемь часов, уже ночью, а она была светлой от полной луны, в миле от французов зачернел силуэт большого военного галеона. Он шел на юго-восток с единственным огнем на форштевне.

– Это наверняка английский военный корабль, – заметил де Казен, долго всматривавшийся в зрительную трубу. – Он нас должен заметить и обязательно захочет досмотреть.

– Мсье капитан хочет избежать этого? – спросил вахтенный офицер, лейтенант Никон, мужчина лет за тридцать с черными волосами и бородкой под Ришелье. Он был старшим офицером и пользовался уважением матросов.

– Хотелось бы, но сомневаюсь в успехе. Как бы наш маневр не показался им подозрительным. Повременим малость.

И все же англичане изменили курс и стали заходить левым бортом на курс французов. Было очевидно, что досмотр неизбежен.

– Убрать фок и марсель! Лево руля два румба!

Матросы побежали по вантам, споро подвязали паруса.

– Подтянуть шкоты левого борта! Обрасопить бизань!

«Лис» резко замедлил ход и почти остановился – ветер был слабым.

Галеон продолжал идти прежним курсом. Там полагали, что готовится досмотр, и капитан заранее положил судно почти в дрейф.

Де Казен дождался, пока галеон пройдет линию курса французов, и приказал ставить все паруса. Матросы проворно выполнили команду, корабль слегка накренился и, увеличивая ход, обошел англичан с кормы. Те остались по левому борту, и исправить положение им было нелегко. На это потребовалось бы много времени, за которое французы могли исчезнуть из виду.

Англичане немного замешкались с парусами, а французский корабль уже набрал ход и легко удалялся на юго-запад, намереваясь потом резко изменить курс, чтобы избежать новой встречи с преследователями.

Два часа спустя огонь галеона исчез в легкой дымке, затянувшей море.

К утру судно уже шло курсом на северо-восток, спасаясь от возможной погони в прибрежных водах родных портов. Несколько дней прошли в напряженном ожидании неприятностей, однако вскоре появились очертания Булони. Плавание удачно завершалось.

Поднялся ветер – войти в гавань было нелегко, пришлось долго лавировать. Команда измоталась на снастях, но все же «Лис» бросил якоря на рейде вблизи причалов.

Из-за ухудшающейся погоды матросы на берег не съехали и коротали время за игрой в кости и карты. Казначей выдал матросам жалованье, доля с добычи ждала их после продажи груза и выплаты в королевскую казну причитающихся десяти процентов.

– Интересно, что с нами будут делать? – задавал себе вопрос Яким. – Может, отпустят домой? Я бы согласился.

– А на какие шиши ты бы это сделал, хлопец? – поинтересовался Лука. – Мы теперь голые, как церковная мышь. Вся наша прежняя добыча перекочевала в другие карманы и кошели.