Шрифт:
И что мне сделать? Как выкрутиться?
– Зая, это мы просто вспомнили мультик, про Смешариков. Помнишь там Нюша всех любила?
– Не-а, пап, не помню. Ты не про Нюшу говорил, ты про нее говорил.
– Да, он говорил про меня, когда-то мы с твоим папой очень дружили. Были… как брат и сестра. Почти.
– Ты любила его как сестра? – мне почему-то дико стыдно перед Витаминкой, с одной стороны, а с другой… пусть, пусть Ярчик задает ей побольше таких вот вопросов! Глядишь, все вместе и докопаемся до правды!
– Да, как сестра. Как друг. Так, игра в миллион вопросов окончена, и дети с папой идут мыть руки!
Она говорит это командным голосом, а потом запнувшись смотрит на меня. Но на этот раз не краснеет, наоборот… кожа ее приобретает оттенок молодой луны.
Дети с папой - так по семейному это звучит!
– Есть, товарищ генерал! Ярослава, Матвей! Марш в ванную мыть руки!
Увожу детей, на пороге поворачиваюсь и… подмигиваю Виталине.
Смотри! Смотри, глупая, как все классно! Я папа, ты мама, это наши дети. Прекрасная семья! Все прекрасно! Неужели ты откажешься от всего этого из-за какого-то седеющего дядьки? Пусть и довольно интересного.
Ну, это я, само собой, судил не предвзято.
Зашел дома на пару сайтов, почитал о Дворжецком. Этот гад даже входил в топ холостяков Москвы! Причем, самое обидное – стоял прямо за мной!
Вот же… зараза!
Что еще я узнал о нем? Был женат. Развелся. Есть сын, чуть младше Витаминки. Парень учится в Европе, познает азы кулинарного искусства и ресторанного бизнеса.
У Дворжецкого по данным некоторых желтых изданий есть пассия, ей около сорока, она галерист. Красивая баба. Но… холодная как рыба. На мой взгляд.
Конечно, до Витаминки ей далеко…
Ладно, будем бороться. Стена еще никогда не сливал матч!
Даже когда колени отваливались, и от боли в глазах туман стоял!
И когда мячом хорошо прилетало. По разным местам…
Дети вымыли руки, и я отправил их в детскую. А сам иду на кухню.
Я же могу помочь?
Останавливаюсь в дверях, наблюдаю за тем, как Вита раскладывает блинчики с начинкой.
Облизывает тонкие красивые пальчики, а у меня темнеет в глазах, и становится как-то неуютно и тяжело внизу, там, где американские джинсы застегиваются на модные болты.
Мне хочется взять ее руку, и самому слизать с них творог и сливки, в которых она испачкалась.
Я бы ее всю измазал сливками…испачкал. Потом бы вылизал досуха и… снова испачкал, только уже по-другому.
Капец! О чем ты думаешь, Стена?
Она что-то напевает, даже немного вертит попой. Я замечаю телефон, лежащий на столе, и крохотные палочки беспроводных наушников в ушах.
Вспоминаю, что Витаминка всегда любила музыку, любила танцевать, все время что-то напевала, когда делала домашние дела.
Это всегда было так…Так трогательно и мило. И сейчас это кажется таким родным.
Она резко поворачивается и вскрикивает, увидев меня.
И я снова вижу ту девчонку, которой всего девятнадцать, для которой я был первым. Которая так искренне признавалась мне в любви…
Я люблю ее. До сих пор люблю.
В эту минуту понимаю это настолько отчетливо, словно из головы моей исчезает все прошлое, все обиды, даже сознание того, что она оказалась не такой, какой я себе ее представлял.
Мне плевать на все это. Я хочу вернуть ее.
Не для имиджа.
Не для дочери.
Не для сына.
Для себя.
Глава 23.
Егор делает шаг ко мне, а у меня словно дежа вю.
Мы с ним так же стояли на моей кухне всего несколько часов назад. Сколько прошло, сутки? Больше? И он поцеловал меня. И я... Нет, не хочу думать о том, что я...Нет.
Выставляю руку вперед, чтобы не дать ему приблизиться, но разве можно остановить Стену?
– Егор, не надо!
– понимаю, что это жалко звучит, слишком жалко, мне нужно было придумать что-то более жёсткое.
Но я словно загипнотизированная стою и смотрю на него. А он…
Он берет мою руку, подносит пальцы к своим губам и облизывает.
Я дергаюсь, подаваясь назад, упираюсь в кухонный гарнитур, и смотрю на человека, который когда-то был для меня просто центром вселенной.
Смотрю и думаю о том, что я ненавижу его, что он предатель, подлец, ничтожество! Что он просто никто! И я плевать хотела на него и на то, что его губы такие горячие!