С этими мыслями кипятила чайник и складывала тарелки в посудомоечную машинку. Как-то всё нервно получалось. То ли перенапряжение сыграло злую шутку, то ли воздержание… Но когда почувствовала чужое присутствие рядом, безошибочно определив личность визитера, я не стала таиться или строить из себя дуру. Развернулась к Ярославу лицом и прошлась голодным взглядом по его телу. Мужчина замер, присматриваясь ко мне, до конца не веря в то, что правильно растолковал мой взор. Я же, уже не отдавая себе отчета, откровенно рассматривала его…губы, шею, часто вздымающуюся грудь, пресс… И ниже…

— Тебе нужна помощь? — ещё играя в непонимание, будто это могло остановить мои намерения, спросил Жаров. И как-то заторможено моргнул, словно не желал терять меня из виду даже на мгновение. Я очень хотела верить в то, что это было так.

— Да, — отозвалась уверенно. — Никак не пойму, как включить машинку.

Я врушка? Да. Но то ложь во благо. Мне нужно было, чтобы он подошёл ближе. Казалось, не сделай он первый шаг вперед, я бы сошла с ума. Вены скручивало, кровь бурлила, в висках набатом бился пульс.

— Смотри, — наивно полагая, что я честна с ним, начал свои объяснения Ярослав. — Вот…

Я не стала тянуть: просто перехватила его руку. Он остановился, поднял на меня глаза, а в них… Невозможно привлекательный черный водоворот страсти.

— София, — хрипло и тихо выдохнул он. — Остановись. Иначе это может далеко зайти…

Что?! Остановиться? Сейчас? Никогда…

— Ты так считаешь..? — провоцируя, выдала томно, специально разжигая его, выдергивая из привычного панциря.

— Пожалеешь…, — приближаясь и окутывая меня своей аурой, от воздействия которой подкашивались мои ноги, прошептал он предупреждающе.

Наивный, разве не догадывается, что эти слова — красная тряпка для влюбленной женщины?

— А что если… я хочу… пожалеть?.. — приблизилась к нему, вдыхая с шумом воздух возле его шеи, краем глаза отмечая реакцию его тела на свой поступок. Кожа мужчины покрылась маленькими, едва заметными мурашками.

— Соня-я-я, — протяжно, с трудом произнес он на выдохе, упираясь руками в столешницу по бокам от моей талии, сжимая ее до побеления костяшек пальцев.

— Знаешь, что сводит меня с ума? — прошептала ему на ухо, почти касаясь мочки губами. Ощущая жар его тела, пропитываясь его возбуждением, паря на грани дозволенного правилами приличия.

— И что же? — спрашивает мужчина. Воздух между нами стал густым и обжигающим, а то, как он нежно провел носом по моим волосам, вдыхая глубже, заставило меня прильнуть ближе.

Как я вообще ещё стою, если меня сносит от одного только невинного касания?

— Твой запах…, — произношу, кусая губы и разрываясь от желания коснуться ими кожи мужчины. — Как же от тебя пахнет, Ярослав…, — голос мой охрип.

Ни чего вам не плевать, Ярослав Дмитриевич. Вы хотите меня, и это только вопрос времени, когда вы станете моим, а я вашей. Вы уже мой! И теперь я знаю это точно. Вы так же, как и я, сгорали в своей страсти, разрывались между желаниями и доводами разума.

Станислава

Признаться, я не ожидала от этого очередного “семейного” ужина чего-то выдающегося. И исключительно поэтому для меня он стал неким откровением. Подумать только! Мы вчетвером — я, сестра, Ярослав Дмитриевич и Кирилл — внезапно ощутили это чувство единения. Здесь, в беседке на заднем дворе дачного домика четы Жаровых. Без ссор, склок и неоправданной лжи…Возможно, дело в том, что мы не пригласили маму?

Но всему когда-то приходит конец. Соня убежала на кухню с горой посуды наперевес, а чуть позже за ней последовал и наш будущий отчим. И вот настал момент, когда мы остались с Кириллом вдвоем. Наедине с тем, кого бы я меньше всего хотела назвать своим братом. В душе царила неразбериха, а вокруг меня стояла тишина. Только чертовы сверчки, словно в насмешку, насвистывали свою извечную мелодию.

— Неплохо посидели, не думаешь? — задумчиво вертя в руках полупустой бокал с соком, произнес Кир. Он отказался пить, поскольку был за рулем. Скорее всего, собирался вернуться в свою пустующую квартиру или, хуже того, в нагретую невестой постель.

От одной этой мысли внутри кольнуло. Он мне никто, так, лишь досадливое обстоятельство, в будущем грозящее стать братом. Но почему же так больно?

— Тут даже не поспоришь, — скрипя зубами, призналась и упала головой на сложённые на столе руки. Лишь бы не видеть его! Не отвечать на его буравящие голодные взгляды в мой адрес. Не представлять, как он касается меня своими руками, пальцами, ртом. Неужели, Кир думал, что я не замечала, каким становится его взгляд, стоит ему только посмотреть на меня? Хотя, думается мне, он знал… Знал и нагло пользовался этим!

— Надо же! — я даже приподняла голову, что посмотреть, чему удивлен так парень. Он все так же неотрывно смотрел на меня тем самым взглядом, тепло улыбаясь. — Сегодняшний день войдет в историю, как тот, когда мы ни разу не поссорились.

— Придурок, — не смогла не улыбнуться в ответ.

Мы так и замерли, наблюдая за тем, как причудливо пляшут блики фонарей в глазах друг друга. Или то были бесы?

— Уже поздно, — спохватилась я, понимая, что невольно тону. И пусть он хоть тысячу раз тем, кому мне захотелось доверить свой главный секрет, это ещё ничего не значило. Я не имела права поступать с Киром так же, как и с другими. Ему нужна хорошая, домашняя девочка. А я таковой, увы, никогда не являлась. — Соня, вероятно, забыла о чае и уже давно отправилась спать. Мне тоже пора на боковую. Завтра нужно съездить в общагу, привезти хотя бы минимум одежды. А то не успеешь оглянуться, как начну щеголять в твоей футболке и шортах, — попыталась свести в шутку свой побег.