– О, Пьер! Наконец-то ты пришел! Иди сюда и посмотри, какая прелесть теперь у нас! Все говорят, что она похожа на меня. Как ты считаешь?

– Ивонна, дорогая! Как ты? – Он приблизился и наклонился поцеловать слегка влажный лоб. – Ух ты! Уже сосет! Но я не вижу никакого сходства с тобой. Личико такое сморщенное!

– Ты просто от волнения не замечаешь. Скажи ему, Маргарита!

– Мадам, вы совершенно правы. Девочка очень походит на вас. Господин это заметит позже. Уверяю вас. – Женщина умильно поглядывала на личико ребенка, пристроившееся к груди матери. – Особенно глаза, сударь. Жаль, что они сейчас закрыты. Потом сами увидите.

– Ивонна, как ты себя чувствуешь?

– О, милый! Отлично. Завтра встану, и мы будем готовиться к крестинам и приему гостей.

– Я так рад, Ивонна, милая! А Эжен уже знает, что у него теперь есть сестричка?

– Конечно, милый. Я слышала его голос в прихожей.

Тут открылась дверь, и белокурая головка Эжена показалась в щели.

– Мама, папа, мне можно поглядеть на сестрицу? Ну, пожалуйста, разрешите! – тут же заспешил мальчик, поняв, что может получить отказ.

– Проходи, сынок, – сказала Ивонна, протянув к нему руку. – Теперь у тебя есть сестренка, и ты должен в будущем быть ее защитником. Согласен?

– Конечно, мама. Но какая она некрасивая…

– Эжен, ты будешь ее любить? – спросил Пьер, кладя руку на его голову. – Это твоя родная сестра.

– Не знаю, – несколько смутившись, ответил мальчик. – Я думал, что она родится большая и красивая.

– Она обязательно будет такой, мой мальчик, – ласково погладила Ивонна сына по светлым волосам. – И ты был страшненький, когда родился. А сейчас вон какой красавец!

– И вовсе я не красавец, мама! Я просто мальчик!

– Ну, конечно, Эжен, – сказал Пьер. – Кто будет об этом спорить. А теперь иди играть в сад. Там, наверное, тебя уже кто-нибудь ждет.

Мальчик был доволен, что его отпускают, и убежал.

Прошла пара недель. Весна бушевала на склонах гор. Воздух звенел от птичьих голосов, но солнце еще не припекало по-настоящему.

Пьер только что закончил фехтовать и готовился покинуть лужайку, когда прибежал мальчишка, сын привратника, с сообщением, что господина ожидает гонец.

– Наверное, из Марселя, – буркнул Пьер и медленно направился к дому, поправляя на ходу платье.

Запыленный и уставший молодой человек уже топтался возле потного коня и, завидев хозяина, пошел навстречу.

– Из Марселя? Что там? Давай.

Это была записка от Леонара. Пьер быстро пробежал ее глазами, перевел взгляд на гонца и спросил:

– Ты видел судно, Жак?

– Конечно, видел, мессир. Я же на нем работаю.

– Оно действительно готово?

– Да, мессир. Осталось загрузить, но мессир Леонар считает, что вначале вы должны его принять, потом освятить, а уж потом загружать.

– Он правильно считает, Жак. Ты иди отдыхать, а завтра вместе отправимся на верфи. Как тебе нравится работа Леонара?

– Сударь, не положено мне вмешиваться в дела господ. Но судно, если быть откровенным, мне не нравится.

– Ну что же, Жак. Ты имеешь право на свое мнение. Зато мессиру Леонару его детище, я уверен, очень нравится. Рассчитываю, что и мне оно понравится.

Еще до рассвета два всадника покинули усадьбу, и резвые кони неторопливым галопом пустились в путь.

Ивонна с тоской глядела им вслед из-за шторы, вздохнула, когда они скрылись за деревьями, подернутыми ярко-зеленой дымкой раскрывающихся почек. На душе у нее было муторно и тревожно. Свет фонарей на еще темном дворе казался сказочным и таинственным.

Неделю спустя Пьер вернулся и в первое же мгновение заметил необычный блеск глаз Ивонны, которая встречала его с девочкой на руках.

Пьер улыбнулся, напуская на себя браваду, но Ивонна тут же осекла его тревожным голосом:

– Пьер, ты все-таки принял решение уехать. Я очень этим недовольна и очень боюсь. Почему ты так решил?

– Успокойся, дорогая. Ты же знаешь, как я люблю тебя, но что я мог поделать? Меня уговорили против моей воли, дорогая.

– Я так и знала! Ты не смог устоять.

– Да, милая моя, меня сумели уговорить.

– Нет, Пьер, не то. Я хотела сказать, что ты не сумел устоять от соблазна еще раз ощутить вкус опасности. Ты часто намекал мне об этом в наших разговорах. Но я не думала, что это так тебя тянет.

– Но это же всего-навсего три-четыре месяца. Одно лето. К тому же я обязательно буду приходить в Марсель или Тулон и навещать тебя и наших милых детей!

Ивонна ничего не ответила и тихо прошла в покои. Пьер смутился, но не решился досаждать жене своими несостоятельными доводами. Он не мог ее обмануть и переживал от этого.