Когда коляска остановилась возле дома, то ее принял и отогнал во двор поджидавший конюх. На его молодом лице играла понимающая улыбка.

— Для милой дамы я могу заменить горничную, — подтрунивая, проговорил Рис и подхватил жену на руки перед дверью огромного, похожего на крепость дома.

— Да, у тебя большой опыт по раздеванию женщин, не так ли. Рис? — Она почувствовала, как от его небрежного замечания в душе ее вскипел гнев, и решила, что это поможет ей укрепить волю.

Он только усмехнулся, пронося ее мимо каменных драконов на парадной лестнице.

— Ну вот мы и на месте, и теперь, любовь моя, попридержи свою вуаль, — Рис повернулся боком, чтобы не задеть ее длинное платье и покрывало на голове, когда проносил ее через открытую дверь в прихожую.

Слуга заранее открыл парадную дверь и наверняка должен был закрыть ее, когда они поднимутся на второй этаж.

— Миссис Крейтон приготовила в задней гостиной вино и легкий ужин для нас… или, если ты того пожелаешь, мы можем послать за едой позже;

Рис опустил Тори на пол прямо под сверкающей, великолепной хрустальной люстрой.

Тори чувствовала себя преступницей, очутившейся перед виселицей. Зачем оттягивать неизбежное? Она бросила ему перчатку, когда обставляла спальню. Конфронтации все равно не избежать.

— Сначала ты должен познакомиться с моим небольшим сюрпризом., А потом, возможно, тебе захочется выпить, — ответила она с напускной храбростью.

Озадаченно улыбнувшись. Рис потянулся к Тори, намереваясь отнести ее по ступенькам на второй этаж. Но она покачала головой и отступила назад.

— Уж не боишься ли ты меня, миссис Дэвис? — насмешливо спросил он.

— Нет, что ты, — она постаралась говорить спокойно. — Нисколько, мистер Дэвис.

Произнеся это, она скромно приподняла край своего длинного шелкового платья и направилась к извивающейся лестнице.

— Приступим, Макдуф, — церемонно продекламировал он.

Услышав строчку из пьесы Шекспира, она на мгновение замерла и сказала:

— Этому вас научила мисс Голдшток?

— Макбет, акт пятый, сцена восьмая, — невозмутимо ответил он, поднимаясь вслед за ней по ступенькам лестницы. Неужели она до сих пор ревнует его к Флавии? Впрочем, нервы у молодой жены сегодня вполне могут шалить… Рис тщательно продумал все, что было связано с их первой брачной ночью.

Лаура предупредила его о повышенной чувствительности благовоспитанной девицы, которую чопорная Хедди держала в ежовых рукавицах. Ему придется пригасить свет, чтобы не смущать ее девственную стыдливость, и не проявлять торопливости. Вначале — никакой экзотики, никаких причуд! Потребуется время, чтобы в Тори пробудилась страсть. Азартный игрок, Рис умел терпеливо ждать, когда того требовали обстоятельства. Виктория была девственницей, его первой и единственной благородной дамой, и он будет дорожить ею.

Длинные пряди золотистых волос покачивались под вуалью, когда Виктория поднималась по ступенькам. Его жена величава, как принцесса, но при этом злобна, как ошпаренная кошка. На Риса опять навалились сомнения: может, не стоило жениться на Тори против ее воли? Но он решительно отмел их, убеждая себя в том, что он гораздо больше подходит ей, чем Чарльз Эверетт или любой другой слюнтяй, которого могли бы выбрать ее родители.

Когда они приблизились к спальне, отвага начала покидать Тори. Однако теплое дыхание Риса, которое она ощутила, когда он приподнял ее вуаль и нежно поцеловал в шею, побудило ее к действиям. Она должна показать ему поскорее комнату, пока обольщение не зашло слишком далеко. Повернув ручку, Тори толкнула и отворила массивную дверь орехового дерева.

Даже не заглянув внутрь. Рис подхватил ее и внес в спальню. Тори от удивления вскрикнула и задрыгала ногами. Но он, не отпуская ее, дошел до середины спальни. Оглянувшись по сторонам. Рис вдруг напрягся. Но по его лицу ничего нельзя было прочесть. Оно не отражало никаких эмоций. И все же, когда Рис медленно опускал ее на ноги, она почувствовала, как в нем вскипает ярость. Он крепко прижал ее к своей широкой груди, обвив стройный стан крепкой, как железо, рукой.

Рис недоверчиво покачал головой.

— Говоришь, особый для меня сюрприз? — Он обвел рукой комнату. — Очень изобретательно. Тори. Проку, правда, от твоей изобретательности мало. Джинджер не притащила бы такой хлам в свой бордель, можешь мне поверить.

— Мне пришлось импровизировать, ведь у меня нет опыта помещений борделей, — резко ответила она.

— Вот, значит, как ты представляешь себе наш брак? Ты чувствуешь себя шлюхой и готова распутничать ради спасения своей драгоценной семейки? За деньги? Что ж, дорогая, ты наверняка станешь заламывать высокую цену. Если я доживу до семидесяти, то, пожалуй, каждая интимная связь с тобой обойдется мне примерно в тысячу.