Я мысленно выругался. Надежды, что из-за находки Селеста забудет, зачем она зашла, не оправдались. Даже хуже. Чтобы погасить собственное нервное напряжение, выпытывать разные тайны у меня будут вдвое сильнее.

– Кстати, интересное сравнение с богами. Вы стараетесь искать живых, но не так уж редко приходится доставлять тела погибших на родину. Ладья Харона… Вы знаете, кто это?

Я нацепил на лицо добродушную маску. Сам же мысленно усмехнулся. Когда-то давно из меня лепили двойника наследника одного из Великих консулов. Тогда, кроме переделки внешности, в голову напихали уйму всякой информации. В том числе и по древней истории. А вот откуда про Харона знает Селеста? Тоже где-то училась – или специально для разговора копалась в ИнтерСети?

– В мифологии древних греков – был такой народ на Терре, ещё в докосмическую эпоху – Харон управлял ладьёй, которая перевозила умерших в загробный мир. Только вы ошибаетесь. Большинство исследователей считает, что в пантеон богов он не входил. Но сравнение и правда интересное. Вот только я всё-таки предпочитаю находить живых.

Лицо девушки вытянулось, она явное не ожидала, что я отвечу на вопрос.

– Живых… – она задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику. – В мифологии такое встречается куда реже. Боги судят и карают, но редко когда помогают. Хотя если вспомнить, у полинезийцев вроде был… Как его? Вот ведь, вылетело из головы.

Я удивлённо посмотрел на Селесту. Похоже, она и в самом деле в этом разбирается. Вот уж не ожидал. Тем временем девушка оборвала мысль и постаралась вернуть разговор в нужное ей русло.

– И всё же. Ладно сейчас, когда вы в Службе не первый год. Я специально наводила справки перед наймом, у вас один из самых высоких показатель успешных рейдов. А раньше? Ведь капитаном вы стали в восемнадцать?

– Наверное потому, что корабль принадлежит мне. Я его владелец…

Я прикусил язык, жаль слишком поздно и лишь мысленно. Расслабился от новости про находку! И то, что поиски меня тоже вымотали, для капитана не оправдание. Теперь Селеста сделает вывод, что я – выходец одной из аристократических семей Ториде. Объяснениям, что на самом деле родился в семье небогатых крестьян с окраины Консулата, а деньги для первоначального взноса на корабль получил в подарок, Селеста попросту не поверит.

Так оно и случилось. Девушка мгновенно высчитала нужную сумму, глаза загорелись. В то же время в голосе появились еле слышные нотки презрения к богатому пресыщенному наследнику.

– Вот значит как. И вы решили приносить людям пользу. Или жажда риска, пощекотать себе нервы? В последнюю войну спасатели хранили нейтралитет, но под случайный выстрел попадали запросто. Или благодарность? Бог, приносящий спасение терпящим бедствие…

– Вас это не касается. Сейчас я начну контролировать стыковку с катерами, поэтому прошу покинуть рубку, так как вы не являетесь членом экипажа.

Селеста обиделась. Молча встала. Бросила на меня презрительный взгляд – я тебя раскусила, и ушла. Вот только мне на её чувства и её домыслы было плевать. Сама того не желая, Селеста только что ткнула в мою незаживающую рану. У каждого из спасателей есть причина работать в Службе. У меня – долг. Долг по отношению к человеку, которого я знаю лишь по короткому видеописьму, имени и завещанию. Десять лет назад он погиб, когда вытаскивал меня из политической мясорубки, где мне была уготована участь жертвенного барана. За мою жизнь с меня не потребовали ничего. Но я останусь в кресле капитана Службы поиска до тех пор, пока не решу, что долг за своё спасение я выплатил сполна.

****

Спутники и центральный вычислитель шаманили двое стандартных суток, после чего выдали наиболее вероятную точку. Расселина в скалах. Во время посадки песок оттуда выдуло, судя по результатам предварительного зондирования, транспортник приземлился нормально, но за последующие годы всё замело обратно. Прежде чем доберёмся хотя бы до обшивки, придётся изрядно потрудиться. И для начала требовалось доставить вниз три поисково-спасательных комплекса для раскопок.

Задача не из простых. Посадочный контейнер каждого робокомплекса очень тяжёлый. Если его везти малыми катерами, тут нужно по два на каждый. А лёгких катеров у нас всего пять, и хотя бы один должен оставаться в холодном резерве, а ещё один – в готовности ноль, если вдруг придётся спасать кого-то из пилотов. Значит или возиться три дня, или грузить всё на тяжёлый челнок… Только сбрасывать контейнеры придётся на лету, энергетическая установка челнока не выдержит, если зависать на антиграве. Промахнёшься – и комплекс либо зароется в песок, либо неизвестно сколько будет добираться своим ходом. Требуется ювелирная работа лётчика. Зато риск окупает выигрыш по времени. И поэтому за консоль управления челнока сел я, как лучший пилот на корабле.

Устроившись в кресле, я принялся тестировать состояние бортовых систем. Процедура, доведённая до автоматизма, почти не требовала сознательного участия. Остальная часть меня наслаждалась: мне нравится летать. Чувствовать, как огромная тяжёлая махина отзывается на малейшее касание джойстика. Ощущать, как двигатели борются и побеждают тяготение планеты, упиваться азартом от успешного десантирования. Все аргументы про оптимальный способ доставки комплексов – найти отговорку, дать капитану ненадолго покинуть корабль. Селеста отчасти права. Такой адреналиновый коктейль, как во время спасательной операции, нигде не получишь. Разве что в армии – но я никогда не соглашусь убивать незнакомых мне существ только потому, что так приказал кто-то из важных начальников. Сидевший в соседнем кресле Урс внимательно посмотрел на меня и чисто человеческим жестом кивнул: он понимает моё состояние. Хаврон тоже любил небо и обожал летать, пусть и в качестве пассажира. И сейчас он безумно рад, что одна из его специальностей – оператор робокомплексов. Потому Урс вместе со мной сможет ощутить всю безумную прелесть нашего полёта.

В ушах метрономом стучал предстартовый отсчёт:

– Четыре. Три. Два. Один. Пуск.

Лёгкий толчок – системы челнока не в состоянии погасить нашу чудовищную инерцию до конца. Сила тяжести пропала, мы за пределами гравитационного генератора корабля. Тут же закружилось изображение на экране, а мои пальцы забегали по клавиатуре, выравнивая полёт. Наша цель – видимая только приборам точка на пыльном жёлто-сером шаре. Челнок перестал крутиться. Выровнялся и начал описывать витки, раз за разом снижая скорость. На пятом витке я позволил нырнуть в атмосферу… Внешняя камера показала ослепительные безумные всполохи. В левой части центрального монитора побежали две полоски: вверх температура на обшивке, вниз плотность термозащиты. Урс невольно напрягся, хотя и точно знал, что рисковать я не люблю и не буду. Но слишком уж быстро на взгляд неспециалиста ползли оба столбика. И вдруг замерли и исчезли. А через несколько минут вместо них появилась цифра «2». Можно сказать, почти сели. Для космоса двойная скорость звука – это почти прогулочным шагом. Вот только расслабляться ещё рано, предстоит сброс груза.