И продолжал тарабанить до тех пор, пока ему не открыли.

– Кто вы? Ого! – Эол почувствовал дуновение ветра от резко распахнувшейся двери и даже взгляд, которым на него уставились, ощутил. – Эт-то… О Боги!

– Помогите! – прохрипел Эол, держась на ногах на голом упрямстве. – Здесь есть целитель, я знаю это. Позовите его! Прошу вас… Умоляю!

– Что такое? – раздался ещё один голос, на этот раз женский.

– Госпожа Агата, тут вот как бы… просят к госпоже гиатрос Аглае… или господину гиатросу Иринеосу…

Эол, услышав "гиатрос", воспрял духом – он не ошибся! Он оказался прав! Их здесь аж целых двое!

– Кто вы? – строго произнесли женским голосом.

– Моя жена умирает. Меня зовут Эол и я пришёл молить вас о помощи, – быстро повторил он ранее сказанное и даже попытался неуклюже поклониться.

– Проходите, – раздалось через пару секунд томительного молчания.

– Асэ! – крикнула эта же женщина. – Срочно зови госпожу гиатрос Аглаю и господина гиатроса Иринеоса.

***

Аглая

Я уже собиралась лечь спать (вот только всё никак не получалось сомкнуть глаз, тревога снедала), когда меня срочно позвали в операционную.

Сегодня Гер также задержался допоздна у наварха Лисандра и мы снова отложили разговор о свадьбе. Хотели провести её через пару суток после приезда, но прошла уже неделя и всё никак. Лисанд явно узнал кто теперь под его началом и выжимал из моего жениха все соки. А сегодня ночью (буквально вырвала правду у Геракла) отряд во главе с полемархом Алкеем Арисом будет зачищать восточную часть Спарты от шпионов и опасных элементов.

Накинув рабочую тунику, убрала волосы под платок и помчалась по сонным коридорам дома в сторону приёмной, а оттуда уже ворвалась в операционный кабинет.

– Аглая! – воскликнул гиатрос Иринеос, позабыв о всяких "госпожа", "гиатрос" и так далее. – У нас непростой случай!

Иринеос уже был одет в халат и половину его лица скрывала маска.

– Сейчас, – мельком кинув взгляд на лежавшее неподвижно тело на кушетке, рванула к приготовленным для меня вещам: халат и маска. Затем быстро помыла руки в тазу с чистейшей водой, обработала вином и только потом подошла к больному.

– Итак, кто у нас тут… – по мере приближения к пациенту я растеряла все слова и мысли. Замерла.

– Вот это да! – сипло вырвалось у меня, – это же…

– Медуса Горгона, – представил её гиатрос Иринеос. – И она умирает от раны.

После его слов я встряхнулась. Неважно, кто передо мной, важно, что нужно помочь.

– Я уже остановил кровь, зарастил самые страшные повреждения, – продолжал говорить Иринеос, – но она не просыпается.

– Сейчас, – выдохнула я, вставая рядом с кушеткой.

Девушка по имени Медуса была прекрасна. Тонкие, аристократические черты лица, белоснежная кожа.

Из облика обычной женщины выбивались только волосы, точнее тонкие невероятно чёрные (вообще чёрный это и так чёрный, но здесь иное), блестящие в свете зажжённых многочисленных масляных светильников змеи.

Они едва заметно шевелились, но глаза их были закрыты.

– Змеи спят, – снова заговорил гиатрос Иринеос, – я их первым делом отправил в сон. И надо ещё глаза завязать Медусе, совсем запамятовал, – вдруг засуетился он.

Но я подняла руку, останавливая его:

– Не нужно.

– Что ты хочешь сделать? – спросил гиатрос Иринеос.

– Я буду её лечить.

На мои слова гиатрос Иринеос ничего не сказал, молча сделал шаг назад и замолчал.

Я же, не теряя драгоценного времени, подошла к женщине. Во всех мифах, что я читала и даже в фильмах Медузу Горгону ненавидели и боялись. Её всегда олицетворяли самой жуткой из тварей женского пола. Но сейчас, глядя на беззащитную женщину, я решила попробовать снять с неё это проклятие.

Неожиданно пришедшая в голову мысль, помогла собраться с духом и наметить план работы.

Что я знаю о генной терапии? Много и мало одновременно.

Теория и практика иногда сильно разные вещи.

Поликсена прошла через мой эксперимент вполне удачно. Но ведь Медуса…

– Она ведь не родилась такой, нет? – вслух уточнила я, мало ли, здесь всё отличается от привычного мне земного уклада.

– Нет, её прокляла Богиня Афина за осквернение её храма. Там Медусу изнасиловал Бог Посейдон.