– Ага и барабан с кожей динозавра, – усмехнулся Мартик. Ну, послушал ты эту древнюю музыку и что?

– Послушал… и меня здесь нет. Я Конунг, на лице гальдстафф, плыву с Викингами на драккаре в дальний поход. Вокруг скалистые фьорды. И слышу эту песню, послушай, какая музыка зачётная. Я чувствую, что моя судьба вообще не здесь.

– Без обид, но ты случайно не заразился болезнью своей мамы, она тоже все голоса слышала и предчувствовала. Доколдовалась. Брат, заканчивай, прошу. Давай лучше Сартану твою найдем. Хочешь, я попрошу знакомых.

Артём тут же скинул наушники, крутанулся на стуле, и умоляюще посмотрел на друга сквозь сиреневую прядь.

– Не имей сто друзей, братишка, а имей одного друга. Армянина, – маленький добрый Мук уже кому – то писал в телефоне, загадочно улыбаясь. – О, Анаис ответила, номер говори вотсапа. Ее двоюродной тети брат работает в сотовой компании. Узнаем, на кого оформлен номер, дальше – дело тэхники. А ты звонил по нему?

– Конечно. 10500 раз. Переживаю, вдруг у нее траблы какие?

– Тимон и пэреживания, мм, – Мартик закатил карие глаза, закрыл лицо широченной ладонью, непомерно огромной в сравнении с гномьим телом, артистично изображая удивление. Ребята дружно засмеялись. – Э – э, братишка, Анаис пишет. Лисенкова Эльвира Борисовна. И адрэс есть. Прикинь, через квартал пройти. Слушай, нашу Эльбу, обэжечку, не так зовут?

– Прикол, ваще. На совпадение не тянет. Меня щас вырвет, мне чё наша Эльба писала?

– Собирайся, пошли.

Июльский зной спал. На город опустился жасминовый вечер, укрыв шалью из пыли и испражнений выхлопных труб. Друзья, чтоб сократить дорогу, пошли через старый, напоенный прохладой парк, вдоль Мемориального кладбища. По пути встречались только собачники и подвыпившая веселая молодежь.

– Где–то здэсь моя прабабка лежит, вместе со всеми. Баба Ануш, – Мартик махнул головой в сторону высокой чугунной решетки.

– Даже своей могилы нет?

 –Тёмыч, ты точняк с луны свалился. Блокада Ленинграда, там людей столько умирало, их некому было даже просто в ямы зарыть. Ты же здэсь родился и не знаешь?

– Ну чё–то на истории, помню, говорили. Это когда было –то. Это ты всю свою родню до сотого колена знаешь, а я не видел ни разу, ни дедов, ни бабушек.

 Оставшуюся часть дороги друзья шли молча. Каждый думал о своем.

 ***

– Давай, звони! – Мартик ткнул друга в бок.

– И чё я скажу? – Артем не мог решиться.

 Вдруг за дверью послышалось собачье тявканье. Через несколько минут строгий женский голос отчитал пса. Замок клацнул, дверь распахнулась.

– Ребята? Неожиданно, не знала, что вы с Мирой знакомы! – Эльвира Борисовна замешкалась, одёргивая халат. Вышла на площадку, прикрыв дверь. Без макияжа она была совсем не похожа на учительницу. Уставшая пожилая женщина, лицо в пигментных пятнах, без шейного платка в глаза бросалась сморщенная кожа, повисшая на подбородке как у индюка.

– А Сартана здесь живет?

– Я думала вы к внучке. Нет ребятки, вы ошиблись, – женщина заметно нервничала. – Нам идти надо, простите, – Эльвира Борисовна открыла дверь, чтоб вернуться в квартиру, и в этот момент Артём увидел ее. Посреди коридора застыла Сартана. Рыжая маленькая девчонка с двумя косичками, торчащими в разные стороны, в желтых шортах и белой широченной футболке с красной надписью «Золотые руки ангела». Ребята переглянулись. Сартана ойкнула и скрылась в квартире.

– Бабуля! – послышался жалобный крик. – Все равно придется. Пусть заходят!

Эльба провела друзей на кухню, похожую на клумбу. Шторы зеленые в маках, скатерть в тюльпанах, обои с цветочным золоченым тиснением. Выставила на стол печенье в пиале, налила чай, в кружках по кругу заплясали соцветия ромашки. Усадила гостей и села напротив.

– Мирочка, мы ждем! – Эльба включила «училку». Артем почувствовал, как пересохло в горле, язык приклеился к нёбу, по спине побежали, догоняя друг друга, струйки пота.

– Я не поддерживала это папино решение. Но это все он сделал ради тебя, Артём, так и знай, – худенькая девочка стояла в проёме, сложив руки лодочкой. Слезы – ручьём по щекам, взгляд прямой. Открытый. Глаза стали лазоревыми в отражении пляшущих над крышами домов огней закатного солнца.

– Присаживайся, Артём. Мирочка, вам лучше поговорить без нас. Пойдем, Мартик, поговорим о твоем брате, о маме. Маленький Мук неохотно встал из – за стола, дождавшись утвердительного кивка друга.

– Я расскажу всё как есть. Ты пообещай выслушать и не перебивать. Хорошо? – лисьи глаза заглянули в зелёные Артёма.

– Обещаю, говори, – он старался не смотреть на девчонку, только пальцы под столом все больше делали дырку в джинсах.

– Этого разговора могло никогда не случиться, я бы не решилась найти тебя. В общем, я не знаю, почему твои родители разошлись и как он оказался на улице. Его вышвырнули из армии. Он пил. А мама твоя, как он говорил, нашла другого. Изменили тебе имя, фамилию и даже отчество. Тетя Рита запретила ему общаться с тобой. Моя мама поздно с работы возвращалась, а он лежит. Почти не дышал. Мама моя фельдшером была на скорой. В общем они с бабулей притащили его домой. Откачали. Так он и остался. Он очень, очень хороший, никогда не думай про него плохо, – Мира плакала. – А потом в подъезде на маму напали, папа только домой вернулся перекусить, он работал таксистом. Услышал её ужасные крики с лестницы. Второй же этаж. На нее напали двое. Отец хотел её встретить, но она сказала не надо – сюрприз. Ей дали в тот день большую сумму денег на работе в долг. Они мечтали квартиру купить. С бабушкой в двушке тесно. Он спас деньги. А маму нет. И одного грабителя убил. Это был ужас. Похороны, суд, и папу посадили. Да, он и мой папа. Он растил меня с пяти лет. Он для меня вс ё. Когда его перевели в поселение, ну там, где они не в камерах. Он придумал там компьютерный клуб. Обучал заключенных компьютеру. Программам. И через своих друзей вышел на тебя оттуда. Как он нашел тебя в этой игре – не знаю. Сама удивлена. Но он стал Сартаной. Ему оставалось сидеть три месяца, он попросился выйти досрочно, чтоб защищать Родину. Понимаешь? Потому что, сказал, по– другому не может. Вот такой он наш отец. Он давно это решил, как там все началось. Но не знал, как увидеть тебя. Поговорить. Обнять. Он скучал, и боялся, что никогда не увидится. И он писал тебе. В игре. И вотсапе. А когда ушёл туда, он мне не писал и не звонил. Месяц уже – ничего. А я не согласилась обманывать и писать тебе от имени Сартаны, – Мира разрыдалась. Уронив лицо на руки. С минуту Артём колебался, нерешительно обнял сводную сестру за плечи.