Шрифт:
Обойдя «тевтона» со всех сторон, Бородин спросил
— Что мы имеем против этой мощи?
— Танковая пушка 102 миллиметра Обуховского завода, уступая по мощи фугасного снаряда, равна ей по начальной скорости и бронепробиваемости. Но маневренность наших танков уступает «леопарду».
— А ваши чудо-танки с газовыми турбинами за сумасшедшие деньги? Язвительно спросил Бородин, Дубровина.
— Вот только они и могут вести маневренный бой на дальности огня до двух километров. Превосходя «леопард» по маневренности и равными по огневой мощи и защите.
— Только есть постоянная проблема. Эти новые Т-80 жрут дорогостоящий авиационный керосин в огромных количествах и без того усложняя работу интендантов. Как отдельные танковые бригады могут действовать в отрыве от основных сил если запаса хода хватает максимум на 250 километров? Задал вопрос Севастьянов.
— А как вы думаете 12 танковой бригаде удалось вспороть тыл корпуса Зюле и обеспечить его бегство? Газовая турбина- всеядна. Бригада воевала на трофейном топливе. Здесь подойдет любое.
— Авиационный керосин очень огнеопасен. Экипажи танков гибнут целиком при возгорании.
— Согласен. Здесь надо усиливать защиту. Другого выхода нет.
Президент помолчал, еще раз осмотрел немецкие танки.
— Как удалось захватить эти «леопарды»?
— Подбиты в бою с бригадой Громова. Их хотели эвакуировать вместе с тыловыми подразделениями, но колонна попала в засаду наших пластунов. Потом их пытались отбить немецкие парашютисты. За то, что бы эти танки стояли здесь — заплатили жизнью восемь бойцов.
Бородин, внимательно посмотрел в лицо Дубровину.
— Надеюсь ваши Т-80 действительно так хороши, как вы описываете и смогут остановить этот тевтонский зверинец. Ибо ошибка, господа в выборе оружия в будущей войне — станет для России, фатальной.
— Надо усиливать калибр наших танков. Нынешний калибр 102 миллиметра, ни к черту не годится. Слишком слаб против полевых укреплений, дерево-земляных и долговременных огневых точек.
— Что то есть на примете?
— Да. Новый калибр. Экспериментальная разработка. Гладкоствольное танковое орудие 115 миллиметров…
— Оставьте! Вскинулся Дубровин. Гладкоствольное орудие — это утопия. Оно не дает точности нарезной пушки. Более того, требуются новые снаряды, новые производственные линии.
— Ну газовые турбины на танке десять лет назад вызывали смех, а пять лет назад — удивление. Однако это не помешало пустить их в производство. Несмотря на колоссальные затраты.
— Есть действующий образец?
— Да в двух вариантах. СТ-65 и СТ-75 с экспериментальной пушкой калибра 115 миллиметров. Как по бронепробиваемости, как и по фугасному воздействию снаряды превосходят ныне состоящие на вооружении образцы.
— Чье это производство?
— Общество Уральских оборонных заводов. Проект ждет развития и соответствующего финансирования.
Бородин усмехнулся. Севастьянов, представлял интересы уральцев, за начальником Генштаба, Дубровиным стояли дельцы Объединённых Машиностроительных заводов ведущих свое существование от знаменитых Путиловского, Обуховского и Ижорского заводов.
— Здесь думать нечего. Перспективные разработки надо пускать в дело. Но… требую одного — это орудие для танков, непосредственной поддержки пехоты. Для танков маневренной войны, «кавалерийских» [32] мы оставим обуховскую четырёхдюймовую. Раз она проламывает броню — уверенно.
32
«Кавалерийские» или «крейсерские» танки. Термин придуманный англичанами в Первую мировую войну и разделяющие танки для поддержки пехоты и для совместных действий с кавалерией, т. н «кавалерийских». В данном мире, не знавшим Второй мировой до начала ХХ I века, разделение танков просуществовало достаточно долго. В России это разделение наложило свой отпечаток, что не было самостоятельных танковых войск вплоть до начала семидесятых годов. Существовали параллельно, танковые части в пехотных дивизиях, и т. н. бронекавалерийские полки в составе кавалерии. Соответственно, была существенная разница в тактике их применения и технических характеристиках. На 2000 год это не устранено, и танки отдельных танковых бригад, частенько в разговоре называют «кавалерийскими» а сами бригады, по старинке — бронекавалерийскими.
— Но…почему, извольте спросить?
— Все просто, господин генерал-полковник. Странно, что вы не изучили статистику. Танковые полки пехотных дивизий, девять десятых снарядов истратили по укреплениям и зданиям, расчищая путь пехоте. У танков же отдельных бригад — большинство пораженных целей, бронетехника и автотранспорт.
Еще раз усмехнувшись, Бородин пожал руки генералам и направился в сторону бронированных автомобилей РМТ «Престиж», составляющих кортеж главы государства.
— В четверг, господа увидимся в Москве, на расширенной коллегии Военного Министерства в присутствии министров промышленности, финансов и госкомитета по оборонной промышленности. Прошу подготовить ваши предложения в кратчайший срок. Нам предстоит серьезная драка в госдуме за военный бюджет. Очень серьезная.
Глава 22
19 января 2000. Москва. Арбатская управа.
Огромное здание Министерства иностранных дел Российской республики, было возведено в монументальном, как бы сейчас сказали, в тоталитарном архитектурном стиле в середине сороковых годов и напоминало разросшийся в сотни раз инопланетный звездолет, приземлившийся на Смоленскую площадь и полностью подавившие все остальные здания в округе, своими размерами.
Министр иностранных дел, Матвей Захарович Нелединский смотрел в огромное окно на пятнадцатом этаже, смотря на заснеженные московские улицы и медленно текущий бесконечный поток машин. Полчаса назад, вернувшись из кремля, от президента Кулешова министр получил от него неофициальный, но прямой приказ — взять на прицел военного министра Бородина. Взять на прицел фигурально выражаясь, конечно. Пронюхать про все его зарубежные контакты, все поездки, все деловые встречи. На последнее, президент обратил особое внимание.