Но я была бы не я, если бы не начала сомневаться: а что если мне всё это кажется? А что если это не мужской интерес ко мне как к женщине, а нечто другое?

Последние мои отношения сильно подорвали мою веру в себя, и, если внутри меня всё ещё живёт та похотливая, жадная до секса ведьма, то снаружи ей не даёт пробиться неуверенная толстая курица, которая только и делает, что топчется на одном месте вместо того, чтобы взять и исполнить все свои тайные желания.

Отодвинувшись от начальника на максимально возможное расстояние, я, как в омут с головой, ответила:

— Хорошо.

Босс поднял в удивлении брови.

— Хорошо — что?

— Я сяду в Вашу машину. Сама. И пристегнусь.

Лев Борисович помедлил прежде чем убрать руки. Открыв переднюю дверь и дождавшись когда я заберусь внутрь, сказал так тихо, что мне показалось, что послышалось:

— Жаль…

— Что Вы сказали? — хлопнувшая дверь была мне ответом. Пока шеф обходил автомобиль и садился в салон, я успела пристегнуться и осмотреться. Дорогой кожаный салон молочного цвета, деревянная панель, хромированные ручки — всё кричало о цене с множеством нулей. Мда… И что я здесь делаю?

Машина шумно тронулась с места. Мы ехали в полном молчании, лишь я иногда украдкой бросала на босса взгляды. В очередной раз посмотрев на него, я встретилась с шоколадными глазами. В них горел настоящий огонь. В горле разом пересохло. Делая вид, что ищу в сумке зеркальце, я прикрыла пунцовые щеки волосами. В поле зрения попала его большая рука с широким серебряным браслетом: пройдя в опасной близости от моих коленей, она открыла бардачок и, достав влажные салфетки, передала мне.

— Спасибо, — тихо поблагодарила и, открыв зеркало, сразу шумно выдохнула матерное «ёптвоюять», вызвав у шефа смешок. На меня из зеркала смотрела лохматая панда с черными кругами вокруг глаз, неровными разводами на щеках и живописными серыми пятнами на белой рубашке. Вот тебе и накрасилась. Вот тебе и пришла красивая на работу. На работу красивая, а с работы не очень. Стыдно то как! Это он всё это время смотрел на меня такую?! Гребанный стыд.

Тщательно вытерев лицо, я пробовала оттереть пятна на блузке, но делала только хуже.

— Можешь снять свою рубашку и одеть мой пиджак. Я не буду смотреть.

Я только хмыкнула. Да да, конечно. Сначала «я не буду смотреть», потом «дай потрогать». Решила оставить всё как есть, дома застираю. Сложила всё обратно в сумку, скрестила руки на животе, как бы отгораживаясь от всего мира и уставилась в окно. Рассматривая мелькающие многоэтажки, понимала, что едем мы в правильном направлении. То есть он знает где я живу. Значит наводил обо мне справки. Но впервые встретились мы вчера на собрании. Вывод: именно вчера я ему приглянулась. Как у него всё быстро: увидел, схватил, и дальше либо поимел и забыл, либо завоевал и полюбил. И что-то слабо верится во второй вариант.

Заехав во двор моего дома, он вопросительно посмотрел на меня:

— Какая квартира?

— А вы не знаете?

— А должен?

Какой-то бессмысленный разговор.

— Ладно. Дальше я сама дойду, — Лев Борисович притормозил возле спортивной площадки. — Спасибо, что довезли.

— Я бы выпил кофе.

— За углом отличная кофейня! — И я быстро выскочила из машины. Как материлась внутренняя неудовлетворенка! Она готова была рвать и метать. Такой шанс! Сам предложил! Могли бы уже целоваться в лифте! Я, не слушая внутренний голос и не давая себе возможности поддаться на его уговоры, торопилась домой. Перед самой подъездной железной дверью я всё таки обернулась: Лев Борисович стоял, оперевшись локтем на автомобиль, и с предвкушающей улыбкой смотрел мне вслед. Я юркнула в спасительную темноту своего подъезда. Прижавшись спиной к закрывшейся двери, я рвано вздохнула и, не замечая счастливой улыбки на лице, побрела к лифту. Дома, бросив сумку в угол прихожей, подбежала к окну, выходящему как раз во двор, но машины там уже не было. Оперевшись о подоконник и уткнувшись лбом в холодное стекло, я закрыла глаза. Чего я ждала? Что босс будет ждать под моими окнами, как какой-нибудь Ромео? Да. Нет. Не знаю.

Я сама не знаю чего я хочу.

И с этой нерадостной мыслью ушла в ванную, по пути раздеваясь и бросая всё на пол. Стоя под горячими струями я вновь и вновь переживала сегодняшний вечер и прокручивала его перед глазами.

Однозначно, я ему нравлюсь. И он нравится мне. Мое тело реагирует на него. И что-то задевает в моей душе. Но задеваю ли Я его душу… или его интерес только на физиологическом уровне… Непонятно.

А если это только физиология, готова ли я пойти на это? Только разовый секс и ничего больше. Я не была уверена, что оно того стоит.

Выключив воду, я завернулась в пушистый махровый халат и, даже не поужинав и не постирав вещи, упала на кровать, обняв любимую подушку.

Длинный день забрал все мои силы и не прошло и пяти минут, как я крепко спала, уставшая от обилия неожиданных изменений в моей некогда упорядоченной жизни.

Уже на следующий день я поняла что такое осада крепости.

С самого утра шеф постоянно был в поле моего зрения. Где бы я не появилась, он был там же. Не подходил ко мне, не заговаривал — просто смотрел. Смотрел как я прикусываю кончик ручки, когда думаю. Смотрел как пью кофе на обеде. Смотрел как разговариваю с коллегами. Смотрел на всю меня. Нет, я ни разу не поймала его взгляд, хотя и резко оборачивалась и в зеркальце подглядывала, но на месте преступления я его так и не поймала. Но я знала, я чувствовала всем чем можно, что он смотрит.

Когда он успевал делать свою работу и раздавать указания при всем при этом, я так и не поняла. Но офис гудел не прекращая. То тут, то там раздавались звонки мобильных и рабочих телефонов, шумели принтеры и факсы, стучали по кафелю каблуки и шуршали бумаги. И я поняла, что мне нравится такая атмосфера. Чувствуешь себя принадлежащей какому-то общему делу. Раньше это была рутинная вязкая субстанция, сейчас же это единый слаженный механизм. И теперь в этой какофонии звуков не различить шаги коллег и поэтому услышав голос шефа прям над ухом, я в испуге подскочила, неаккуратно перечеркнув ручкой лист договора крупного клиента с его подписью в конце.