— Нет. Не знаю. Но судя по вашему рассказу, причина этих провалов памяти не у вас внутри, а снаружи.

— Вот оно, Ари! Вы сказали именно то, к чему я пришел. Что-то вне меня. Я чувствую, как оно нависло надо мной. Чье-то присутствие… Не могу описать, на что это похоже.

— И как же теперь быть?

Спенс сжал кулаки.

— Не знаю. В такое трудно поверить. Но чувство меня не обманывает.

— Вы довольны обедом, мсье? — спросил официант. Спенс не знал, как долго он стоял рядом и удивился, заметив, что стол прибран, пустые тарелки исчезли. Он так увлекся своим рассказом, что не заметил, как их унесли.

— Да, все прекрасно, спасибо.

— Отлично, мсье. Я подам счет.

— Спасибо, Спенс. Отличный обед. — Ари коснулась салфеткой губ.

— Наверное, если бы не мои разговоры.

— К обеду они не имеют отношения. К тому же, я понимаю, что вам пришлось пережить. Но я довольна.

Официант принес счет на серебряном подносе и положил перед Спенсом, одновременно протягивая ему серебряную перьевую ручку. Спенс поставил подпись и личный учетный код.

— Весьма признателен, мсье. Надеюсь вскоре снова увидеть вас. До свидания. — Официант повернулся и щелкнул пальцами. Тут же возник молодой человек с серебряным кофейником и наполнил их чашки, а в центр стола поставил маленькую серебряную вазу с четырьмя нежными веточками розы с бутонами.

Спенс задумчиво отхлебнул кофе. Ари видела, что он еще не все сказал.

— Ари, я рассказал вам все это, потому что хочу попросить о помощи.

— Говорите, Спенс.

— В общем-то мелочь, но она важна для меня. Вы можете посчитать это и вовсе глупостью…

— Ни в коем случае. После всего, что вы мне сегодня рассказали, ни за что не посчитаю. Наоборот, я думаю, все это очень серьезно.

— Ваш отец предложил мне присоединиться к исследовательской миссии по проекту терраформирования Марса.

— Помню. Я же при этом присутствовала.

— Так вот. Я решил принять его приглашение. Но есть одна деталь… Мне очень не хотелось бы, чтобы об этом знал кто-нибудь еще, кроме вас и вашего отца. Это можно устроить?

— Могу попробовать. Но, Спенс, вы считаете, это разумно? Вас же не будет на станции довольно долго, в полете такого лазарета, как здесь, нет.

— Мне просто необходимо исчезнуть. Провалы в памяти начались здесь, на станции, и если я останусь, они продолжатся. Разумеется, такое может случиться и за пределами станции, но другого способа проверить это я не вижу. Надо рискнуть.

Кажется, ему не удалось убедить Ари. Она продолжала хмуриться.

— Мне это совсем не нравится. Слишком опасно. Лучше бы остаться здесь и договориться с кем-нибудь, чтобы последил за вами. У вас же есть помощник? Или пусть доктор Уильямс поглубже вами займется. Надо проверить…

— В здравом ли я уме? — грубовато перебил он.

— Вовсе нет. Просто я имела в виду серьезное обследование. Он же вам предлагал? И он готов не вести протокол обследования.

— Это он вам сказал? И о чем еще вы успели побеседовать? Он что-то затеял?

— Да нет же, Спенс. Я ничего такого не хотела сказать…

— А в чем тогда идея? Убедить меня, что я псих?

Внезапная перемена его настроения напугала Ари. Она не знала, что делать, поэтому сказала:

— Хорошо, Спенсер, я сделаю, как вы говорите. Вы полетите, а я устрою так, чтобы никто не узнал. Но перед полетом позвольте доктору Уильямсу осмотреть вас; через такую процедуру все равно проходят все, кто собирается лететь.

Он откинулся на спинку стула, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Выражение его лица напугало Ари.

— Я подумаю над этим, — резко сказал он, и вскочил так быстро, что опрокинул стул, на котором сидел. Ничего удивительного, что ему удивленно посмотрели вслед, а потом вопросительно на Ари, оставшуюся сидеть за столом. Она покраснела. Подскочил официант и мгновенно поставил стул на место.

— Ничего страшного, мадемуазель, — сказал он и любезно помог ей встать из-за стола.

Она поспешно вышла из ресторана.

… До лаборатории Спенс добрался в отвратительном настроении. Ари предала его. Он доверял ей, а оказалось, что она заодно с доктором Уильямсом. Он убеждал себя, что эти двое, составившие заговор против него, совсем ему не нужны. Но беда в том, что он сам никому не нужен.

В своем нынешнем состоянии он чуть не вернулся к своей детской привычке кусать ногти. Без сомнения, Тиклер, встретивший его возле входа, заметил, в каком состоянии находится патрон.

— Где вы были, доктор Рестон? Мы о вас беспокоились.