Ну да ладно. Расиния глянула на листок бумаги, где уже просохли чернила, аккуратно приподняла его и положила поверх стопки таких же. Этого, пожалуй, хватит.

— Закончила? — тут же спросил Бен.

— Думаю, да, — отозвалась Расиния. — Вам двоим нужно будет просмотреть весь текст.

Мауриск, у которого в углу комнаты стояла собственная переносная конторка, лишь презрительно фыркнул.

— Ты уже решила, что не станешь использовать мой вариант, — заметил он. — Не понимаю, с какой стати тебе вдруг понадобилось мое мнение.

— Мауриск, — примирительно проговорила Расиния, — мы все согласились, что твой вариант великолепен. Такая речь сделала бы честь университетскому симпозиуму. Просто большинству горожан далеко до твоей образованности.

«Не говоря уж о том, что твоя речь в три раза длиннее». Расиния не сомневалась, что Дантон способен увлекательно изложить обстоятельную историю банковского дела в Вордане, но лично она была бы не в состоянии выдержать этот рассказ до конца.

— Значит, нам следует повышать образованность простого народа, а не потворствовать убогим вкусам толпы.

— Тебе все не дает покоя наш лозунг? — осведомился Бен.

— «Орел и Генеральные штаты!» — с отвращением процитировал Мауриск. — К чему это? Цены на хлеб — далеко не единственная причина недовольства, и какой смысл требовать созыва депутатов, не указав даже, чего ты от них хочешь?

— Этот лозунг, — сказала Расиния, — привлек всеобщее внимание. Вспомни, сколько статей ты написал для газет — они–то со временем и послужат повышению народной образованности.

— Если б вы дали мне произнести настоящую речь вместо того, чтобы доверять все этому увальню, мы сейчас были бы гораздо ближе к цели, — не унимался Мауриск. — Да ведь он даже толком не читает того, что я пишу!

Расиния хотела сказать, что писанина Мауриска суше черствого хлеба, но благоразумно сдержалась. Распахнулась дверь, и вошел Фаро. Невнятный галдеж, царивший в общей зале «Синей маски», на мгновенье ворвался в комнату — и тут же стих, когда дверь захлопнулась. Поверх обычного щегольского наряда Фаро накинул тяжелый черный плащ, а под мышкой нес туго набитую кожаную сумку.

— Господи, — выдохнул он, — чтобы я еще раз взялся за такое дело… Кажется, все прохожие на улице только на меня и глазели.

— В этом плаще у тебя на редкость нелепый вид, — сварливо заметил Мауриск. — С тем же успехом можно было повесить на шею табличку «Я замышляю дурное».

— Да я бы с радостью! — пылко заверил Фаро. — Все лучше, чем «Я несу столько денег, что хватит купить небольшой город». К тому же без плаща было никак не обойтись. «Рыцари плаща и кинжала» — слыхал такое выражение? Вот плащ, — он распахнул полу, и на поясе, там, где Фаро обычно носил рапиру, тускло блеснула сталь клинка, — а вот кинжал! Без них я бы не чувствовал себя как подобает.

— Все прошло гладко? — спросила Расиния.

— Да, если не слышать, как у меня до сих пор колотится сердце. Фаро вручил ей сумку. — Все равно не понимаю, почему мы не могли проделать это при свете дня.

— Потому что нас бы неизбежно заметили.

Она распустила завязки и наскоро порылась в содержимом сумки. «Кажется, все в порядке».

— Я думал, мы хотим, чтобы нас заметили, — возразил Фаро.

— Но не раньше завтрашнего утра, — отозвалась Расиния, затягивая завязки. — Что ж, хорошо. Отнесу сумку Коре.

Бен, как и следовало ожидать, тут же встрепенулся.

— Я предпочел бы… — начал он, но Расиния не дала договорить.

— Знаю, но, согласись, я выгляжу гораздо безобидней, чем любой из вас. Мы же не хотим никого спугнуть? Поверь, мне ничто не угрожает. Не могла же она сказать, что, по сути, бессмертна и к тому же в поездке ее будет сопровождать Сот. — Вы пока проработайте речь и подготовьте Дантона к завтрашнему дню.

— Хорошо.

Бен поднялся и вдруг шагнул к Расинии, которая уже направлялась к двери, обхватил ее своими могучими руками и крепко прижал к груди.

— Будь осторожна, — проговорил он.

Расиния заставила себя расслабиться, терпеливо дожидаясь, пока он опустит руки. Затем, неловко поправив волосы, кивнула Мауриску и Фаро.

— До завтра, — сказала она и помолчала, чувствуя, что только этих слов недостаточно. — У нас все получится. Я уверена.

— Он слишком много себе позволяет, — прозвучал голос Сот из темноты у входа в «Синюю маску».

— Кто, Бен? — Расинии даже в голову не пришло бы спрашивать, каким образом Сот узнала, что происходит в гостиной. Сот всегда все знала. — Он не опасен.