Я совсем растерялась.

– Нет, – брякнула я и тут же поняла, что это как-то уж слишком категорично и невежливо. – В смысле, если вам что-то нужно еще… Я бы могла…

– Что бы вы могли? – продолжал издеваться он. – Могли бы сходить со мной поужинать?

– Нет… то есть… Ох!

Он рассмеялся. По-доброму так, очень тепло и душевно. Если бы не трясучка, которая напала на все мои внутренние органы, я бы наверное тоже могла похихикать над своим бормотанием. Но вместо этого я, как завороженная, пялилась на Нечаева. Что с ним сегодня? Кто вынул кол из задницы этого мужика? Пожалуй, спокойнее я себя чувствовала, когда он был на месте. И тут я снова ощутила прилив смелости. Изо рта сами собой стали влетать слова. Как ни странно, я говорила четко и не спотыкалась. Возможно, потому что была искренней.

– Вы извините меня, Кирилл Александрович.

– За что?

Он прекратил улыбаться, отложил приборы и продолжал смотреть на меня. Теперь уже без насмешки, но очень внимательно.

– За то, что не уточнила про кофе, а потом еще и облила вас. И за пиджак… То есть за индюка. Простите. Это было глупо и по-детски.

– И вы меня извините, Ася, – проговорил он, едва я закончила и собиралась сбежать.

– Ч-что? – опять начала заикаться. – За что?

– За то, что вспылил и накричал на вас из-за дурацкого кофе и пятна на пиджаке, да еще заставил чистить его. Оно того не стоило. Простите.

– Нет-нет. Это ничего. Я же…

– Кажется, мы оба погорячились.

Его губы сложились в понимающей, мягкой улыбке, и у меня в животе расцвело что-то большое и теплое. Как будто солнечный цветок. Я улыбнулась ему в ответ, кивая.

– Пожалуй. Так я пойду?

– Идите, – отпустил меня Нечаев и отправил в рот кусок птицы.

Почти жалко, что его счет уже оплачен, и мне незачем возвращаться в вип. Посуду Нечаев просил убирать после его ухода.

А ведь он может быть милым, как оказалось.

Я успела обслужить еще один стол, пока Кирилл Александрович заканчивал трапезу. Я все ждала, что он вызовет и попросит еще кофе, но кнопка випа молчала, а потом я заметила, как Нечаев спускается и уходит. По пути он попрощался с Галей, которая, видимо, нарочно попалась ему на глаза. Нечаев сдержанно кивнул ей и вышел на улицу.

Собрав посуду со стола, я отнесла ее на кухню и только потом пошла в вип. Каково было мое удивление, когда там я увидела Галю и Катю.

Бывшая фаворитка Нечаева трясла деньгами перед носом администратора и орала:

– Ты посмотри! Посмотри, Кать! Он никогда столько мне не оставлял. Это все не просто так.

Я замерла в дверях, но меня все равно заметили. Катя не спешила взять слово, а вот Галя продолжала вопить.

– А вот и звезда наша. Посмотрите! И что, интересно, ты для него тут делала, Смирнова, чтобы огрести такие бабки? Под стол лазила?

– А? – я снова открыла свой рыбий рот. Слов не было. Да и вообще не особенно понимала что происходит. Под стол? Бабки? О чем она?

Но тут очнулась Катя.

– Хватит, Галь, – одернула она истеричку. – Придержи язык. Если Нечаев посчитал нужным поощрить Асю, это не повод лить грязь. У нас приличное заведение. Не смей озвучивать эти гнусности. Завидуешь? На здоровье. Но держи себя в руках.

С этими словами Катя выдрала из рук Гали деньги и отдала их мне.

– Марш в зал. Толпа народу, а ты тут чужой чай считаешь, – а мне сказала, – прибери здесь, Ась. И тоже спускайся.

– К-конечно, – прозаикалась я.

Галя фыркнула. У нее, похоже, было много чего мне сказать, но не при начальстве. Вздёрнув нос, она полетела вниз, как комета. Вздохнув, за ней последовала и Катя.

Я проводила их глазами, а потом уставилась на купюры, что отдала мне Катя. Пересчитала.

Нечаев оставил мне на чай ровно ту сумму, что я заплатила за чистку его пиджака.

Всю смену я ходила, как пришибленная. Кирилл Нечаев не такой уж и гад, а это разрыв шаблона. Свыкнуться с такой мыслью было непросто, и для закрепления она зудила у меня в голове до самого позднего вечера. Я игнорировала колкие взгляды Гали и заинтересованные от Кати. Хорошо, что народу было достаточно и времени на гляделки не осталось. Но, судя по тому, как вкусно и часто Галина обсасывала с коллективом истории о Нечаеве, мне сегодня тоже перемоют кости.

Вечером я взяла десять минут положенного перерыва и вышла на задний двор подышать. Захватив с собой телефон, я всерьез думала, чтобы позвонить секретарю Нечаева и передать благодарность за оставленные чаевые. Мне казалось, что это очень даже благородно и лучше всяких извинений. К тому же я ему тоже крови попортила, но он передумал наказывать рублем. Пока я размышляла и решалась, телефон сам зазвонил. Номер незнакомый.

Я затрепетала, отчего-то подумав, что звонит Кирилл Александрович. Глупо, знаю. Но ведь думала я именно о нем.