– Так приятно… Это… Это ж полный ахтунг, фак ю…

По всей интонации разливалось райское блаженство. Оно начиналось с первого звука и к концу фразы достигало невероятного пика, который обрывался во всепоглощающий экстаз. Ю Джин виновато посмотрел на девушек:

– Простите… Но именно так Кравец и сказал, звук к звуку…

– Отравление? – несколько разочаровано выдохнула Ева. По всплескам фона в приемнике она поняла, что остальные члены ее экипажа тоже не дышали в ожидании ответа правого разведчиков. Ответ, надо сказать, разочаровал. – Галлюцинации?

– Кажется, нет, – ответил Джин. – Никаких галлюцинаций. Но они, очевидно, очень счастливы.

– Токсичность окружающей среды?

– Мы же брали пробы воздуха и грунта. Пара-тройка погрешностей, но это совершенно нормально для другой планеты.

– Какая-то внезапная эпидемия, – продолжила предполагать Ева, – вирус, ускользнувший от внимания автоматических биоанализаторов?

Ким снова оглушительно чихнул.

– Ошибочка вышла, – Еве захотелось сплюнуть себе под ноги, но экран визора, конечно, исключал эту возможность. Такое вопиюще некультурное поведение было совсем не в ее привычках, но степень расстройства зашкалила за все мыслимые пределы. – Мы работаем с организмами и внеземными формами жизни. А вам тут человеческий психиатр нужен.

Ю Джин пожал плечами.

– Вообще-то я вызвал вас, чтобы… Вы должны сами это увидеть. И давайте поторопимся, потому что капитан уже пробовал шагнуть в пропасть. А Джек, левый капитана, он…. Бил себя скорчером по пальцам. И хохотал, даже когда раздробил все кости в кашу. Просто заливался от смеха.

– Почему?! – Ешкины глаза округлились.

Синхронист никогда не видела, чтобы существа, имеющие хоть каплю разума, наносили себе сознательные увечья. По крайней мере, животные, с которыми она работала, и не подумали бы самоистязаться.

– Не знаю, – ответил Джин. Он нетерпеливо махнул рукой, призывая следовать за ним, и договаривал на ходу. – Я задержался, чтобы настроить робота на верхнюю разведку, а когда догнал ребят, они уже были совершенно не в себе. Это похоже на первую стадию опьянения. Но показатели анализа крови практически в норме.

Ева еле успевала за блестящим и быстрым разведчиком. Ешка и Ким изо всех сил старались не отставать, но все равно тут же остались где-то позади.

– Катехоламины? – крикнула она на бегу. – Гормоны и нейромедиаторы вы проверили?

– У нас с собой только аптечка первой помощи, – ответил Ю Джин. —Развернутого анализа не получится. Да и навыков у меня нет. Медицинская специализация в нашем экипаже у левого – Смита…

В мыслях Ева отругала себя за тупость. Ясно же, что при обработке данных в лаборатории выяснится: концентрация нейромедиаторов зашкаливает. Как и положено при эйфории. Аппарат Тишинского у разведчиков явно настроен на поддержание адреналина, дофамина и серотонина на границе нормы. Ровно настолько, чтобы не допустить депрессивного состояния. Навряд ли наладчики могли представить ситуацию, в которой будет необходимо снижать содержание нейромедиаторных гормонов. Исследователи всех категорий не склонны к эйфории в глубинах космоса.

Разведчик резко остановился и предупреждающе махнул рукой. Ева тоже сбавила шаг и тут же увидела, что они приблизились к самому краю плато. Оказалось, каменная равнина, на которой лаборатория совершила посадку, не что иное, как плоская верхушка огромной скалы, вдруг обрывающаяся вниз. Ева уже осторожно подошла к краю, словно срезанному острыми ножницами, глянула в бездну. Дна обрыва не наблюдалось, потому что обзор закрывали верхушки исполинских растений, тянущихся снизу. Стволы невероятно больших деревьев, голые, гладкие и блестящие, словно отполированные, пиками завершались у скального плато, отливали мрачной бронзой под серым тучным небом, выгнутым колпаком горизонта. С верхушек свисали букли непонятных наростов, похожие на мотки растрепанной, запутанной мохеровой пряжи водянисто-серого цвета. Ева явно услышала шипящую мелодию, которую ветер извлекал из этих спутанных коконов.

– Ух, ты ж, – восхитилась Ешка, остановившись рядом с Евой. – Какая странная красота…

– Пожалуйста, – тон, которым Ю Джин произнес «волшебное слово», казался скорее требовательным, чем просящим. – Давайте осмотрим местные достопримечательности чуть позже.

У края пропасти возник легкий флаер. Словно из ниоткуда. Все четверо туго набились в него, маленький летун покряхтел, но выдержал. Чуть припадая на левое крыло, но все так же ловко, практически не потревожив шуршащие облака коконов, он отправился вниз – в торжественные дебри гладкоствольных растений.

Капитан Олди Кравец и левый капитана Джек Смит выглядели вполне довольными жизнью. Даже чересчур. Даже несмотря на… На крепкие тросы, которые перетянули их вдоль и поперек и приковали к стволам растений, уходящих пиками в непостижимую глазу высь. Прозрачность тросов делала путы почти невидимыми и добавляла общей картине сюрреализма. Сначала Ева, а потом Ешка (со всей основательностью специалиста по коммуникациям) пытались поговорить с ними, но усилия оказались бесполезны.