Шрифт:
Император коротко кивнул. Министр внутренних дел видел, как неприятно Государю все здесь происходящее.
Протопопов вышел в центр кабинета. Похлопал по плечу француза и кивнул тому на его место у стола.
— Присаживайтесь.
— Я не договорил, — покачал головой глава французской делегации.
— S'asseoir, господин хороший, — припомнил Протопопов русское слово «садитесь» на французском. — Вам и остаётся теперь только, что «сосур». А нам, ей богу не интересен ваш пустой трёп.
Понятно, что сравнения француз не понял, но на своё место таки сел. Александр Дмитриевич обвёл взглядом делегации союзников. Дождался, пока установится тишина — англичане было завозмущались, что Николай дал слово ненавистному министру, против присутствия которого открыто выступили. А когда тишина установилась, он заговорил. По русски, понятное дело.
— Вы тут ничего не попутали? Сэры, пэры и миссьеры? — процедил он сквозь стиснутые зубы. — У Российской империи в армии ребят больше, чем у ваших Франций и Великобританий работоспособных мужчин в стране! Вы часом, охреневшие господа не забыли, что Восточный фронт по количеству сил союзников и по количеству сил противника — главный? И что половина армии «вашей» Антанты — это русские Иваны, которые сдерживают 2 миллиона немецких Шульцев от того, чтобы они хорошенечко не наподдали вашим Джонам и Себастьянам под жирный зад?
Французы и англичане похоже слегка изумились подобному напору. И даже на некоторое время потеряли дар речи — рты пооткрывали. Дерзко разговаривал русский министр и это при попустительстве русского Государя. Удивительно однако все складывалось.
— В себя придите! — пошипел Протопопов. — Это мы будем диктовать условия вам, а не вы нам. И если русский Ваня велел вам напрячь свои жопы и вымучить для нужд великой российской армии арту, значит ноги в руки и побежали исполнять. Как вы это сделаете — нам плевать с высокой колокольни.
— Уважаемый... — попытался возразить лорд Милнер, первым придя в себя.
— Пасть закрой, — рявкнул Александр Дмитриевич.
Министр обернулся к Николаю.
— Извините Бога ради, Государь Император, вы наверняка что-то нашим союзникам хотели сказать. А я вот вмешался.
Николай признательно кивнул. Речь министра была импульсивной и эмоциональной, но она в полной мере отражала сложившуюся реальность. Россия без Антанты и без всего этого западного дерьма, которое загоняло огромную Империю в кабалу — она сдюжит. Поскрипит, покряхтит, но сдюжит. А вот Запад без России долго не выдержит.
Что правда — то правда.
С этими словами Протопопов вышел из кабинета вон. Громко хлопнув за собой дверью. Хотелось верить, что Николай не станет ходить вокруг да около, а выбьет из союзников все необходимое до последней капли.
Не согласятся?
Это будет уже другой разговор. Но самое время напомнить прогнившему западному миру о политических амбициях Отечества, немного так подзабытых и упущенных из виду.
Пока же — время выполнять другие, срочные и неотложные задачи. Главное, чтобы у Государя Николая хватило мужества и внутреннего стержня донести до «партнёров» позицию Российской Империи по ряду ключевых вопросов.
Глава 2
«Мало найдется людей, для которых правда не звучала бы как обида». С. Сегюр
Или вот ещё:
«Зачем нам такой мир, если там не будет России?», В. Путин.
Год 1917, январь 19, вечер, здание Министерства внутренних дел, Петроград.
Разумным станет на некоторое время (совсем ненадолго, разумеется) оставить Александра Дмитриевича Протопопова с его неотложными делами один на один. Потому как важно привести тот разговор, который состоялся между делегациями союзников и русским Императором в отсутствие министра внутренних дел. Во многом дальнейшие события в министерском кабинете, где проходила конференция союзников, дали понять, что мир никогда не будет прежним.
И это дал понять никто иной, как лично русский Император.
Прямо.
Жестко.
И без обиняков.
Прошла пора заискиваний, увиливаний и недоговорок. Николай не стал тянуть за яйца и сходу взял быка за рога, подхватив поднятое Протопоповым знамя категоричности. Мужества у Николая хватило, стоит сразу оговорится, что русский царь не дал слабину. И отступать тоже не стал — не куда теперь, как оказалось. Да и незачем. К январю 1917 года Отечество оказалось загнано в угол и Император лично убедился, что свою страну он за малым не просрал. Поэтому и не тянул Государь за яйца, за оные он прихватил союзников. И стиснул могучей рукой российского самодержавия.
Когда Николаю все намерения горе-союзников, как на блюдечке предстали, у русского Императора раз — и спали розовые очки. Ну а вместе с ними растворились прежние запретные блоки, кричавшие, что союзники никогда Россию не предадут и не обманут и вообще в Великобритании и Франции сплошь да рядом классные порядочные мужики, желающие нашей стране только одного — добра и скорейшей победы. Не предал же их Николай, не отвернулась от них Россия матушка, так и они ведь не предадут... да?
Пока все эти Милнеры и иже с ним англичане, французы и итальянцы на сухую «переваривали» жёсткий выпад в конец распоясавшегося (по их разумению, понятно) министра внутренних дел Протопопова, русский Государь щедро ливанул бензина в разгорающееся пламя — так, чтобы наверняка. Дабы потом потушить не вышло.