– Есть, шеф, – с безнадёгой в голосе вздохнул Степаныч и отключился.

«Странно, а как она ему за водкой бегала с девятого этажа? – подумал мужчина, кладя телефон на стол, и внимательно разглядывая в руках сверкающую золотую копейку. – Неужто ты, Дима, и вправду заработался, и пора тебе съездить в Сочи, полежать недельку другую на пляже. Пусть не сезон, но хоть морем подышать получится».

Мужчину, обнаружившего разлагающийся труп в промышленном районе города, давно ставшего рассадником наркоманов и проституток, звали Дмитрий. Дмитрий Владиславович Захаренко, начальник отдела финансово-кредитных преступлений управления Т министерства внутренних дел. Утром следующего дня перед ним на столе лежал подробный отчёт по результатам вскрытия тела. Как и предполагал Дима, признаков насильственной смерти на трупе обнаружено не было. Покойный, в миру Простой Сергей Валентинович, покончил жизнь самоубийством путём асфиксии с помощью затягивания петли на шейном отделе.

В поле зрения Захаренко Сергей попал после вскрытия махинаций с офшорными счетами брокерской компании Дарьи Воронцовой «Копейка». Обналичивание загадочных счетов человеком в чёрном костюме так и осталось тайной, и до сегодняшнего дня ответов, кто был этим загадочным человеком и куда делись огромные суммы денег со счетов компании у следствия не было. Даже не смотря на обширные возможности МВД проследить путь денег и идентифицировать ключевых фигурантов в деле «Копейки», опытным следователям не удалось. История как будто не знала о существовании ни Дарьи Варонцовой, ни человека в чёрном костюме.

После удивительной гибели генерального директора «Копейки» от когтей бешенной птицы в застенках психиатрической клиники, следствие получило второй удар ниже пояса, которое окончательно заводило дело в тупик, – главный бухгалтер Сергей Валентинович скрылся за границей вместе с любовницей, бывшей по совместительству помощницей убиенного директора злосчастной компании. У Захаренко складывалось ощущение, что все эти запутанные отношения, имевшие место в брокерской фирме, являлись лишь ширмой для настоящих владельцев организации, которые тайно управляли всей финансово-хозяйственной деятельностью и могли ответить на вопрос, куда делась огромная прибыль «Копейки» после вывода денежных средств в офшоры?

Однако теперь получить ответы на волнующие следствие вопросы было делом практически невозможным. Генеральный директор Павел был растерзан до смерти, помощница Изабелла утонула на побережье солнечного Пхукета, а главный бухгалтер Сергей покончил жизнь самоубийством. Остальные в фирме знать ничего не знали, исправно выполняя служебные обязанности с десяти утра до семи вечера. Единственной зацепкой для получения хоть каких-то пригодных для работы следствия сведений могли стать отношения Сергея в последний отрезок его жизни с людьми, контактировавшими с ним близко.

Дима знал, что в Таиланде его видели в компании красивой статной женщины, но кто она была такая, выяснить не удалось. Под лучами жаркого курортного солнца Сергей занимался торговыми операциями с акциями зарубежных компаний, переводя полученные денежные средства на счета в швейцарских банках, доступ к которым получить было невозможно в силу международных норм и правил, действующих в банковском секторе. Таким образом, оставался маленьких шанс найти хоть какую-то зацепку в записях покойника, которые Захаренко обнаружил в тумбочке под трельяжем. Либо выяснить нужную информацию у Людмилы и старухи соседки, которые в последние дни его жизни близко общались с ним в России. Конечно, вероятность получить какие-нибудь вменяемые сведения была минимальной, но других путей вовсе не существовало.

Дима собрался с мыслями и пошёл докладывать руководству о прошедших событиях, решив на данном этапе умолчать о тетрадке с записями Сергея и старухе соседке, которую до сих пор не удалось обнаружить. Пока можно было поработать с Людмилой, чтобы успокоить начальство, которое не любило тупиков в делах, особенно таких потенциально перспективных, как дело «Копейки». Схема по выводу значительных финансовых средств за рубеж, которую использовали руководители брокерской фирмы, могла в скором времени стать доступна другим крупным отечественным бизнесменам, что ставило под угрозу национальную безопасность государства. За это уже могли серьёзно покарать многих, сидящих в высоких кабинетах, в назидание остальным послушным опричникам системы.

Когда на следующий день Захаренко встретился за обедом со Степанычем, он уже получил добро от начальника управления копать конкретно в отношении Людмилы и собрать через неё как можно больше информации о последнем круге общения Сергея. Всё было предельно ясно, как он и предполагал. Единственное, что он никак не мог понять – куда делась странная старуха, поведавшая ему о той самой Людмиле?

– Вы точно пробили весь дом?

– Точно, шеф. Говорю тебе: старухи нигде нет. Ребята проверили лично, плюс коллеги из центрального комитета каждого прогнали по базе – все прописанные в доме люди зафиксированы, и не имеют подходящих под описание старухи родственников, пропадающих неизвестно где.

– Мистика какая-то. Не почудилось же мне эта ведьма старая! Про Людмилу, которая таскалась к нему, она же мне поведала.

Мужчины переглянулись между собой.

– О чём мы тогда разговариваем? У неё и надо спросить про загадочную бабушку, – словно прозрел Захаренко. – Её уже определили в больничку?

– Да, ребята собрали на неё досье. Папку я тебе закинул на сервер. Молодая, безработная, несколько приводов, в основном за проституцию. Один раз за шмаль. Местные взяли её в разработку. Сдаёт нарколыг, когда отчёты хромают.