Борисов: Илья.

Большаков: Всё, всё, умолкаю, Юрий Николаевич. Приоритет старшего по званию сомнению не подлежит.

Борисов: Самая большая неожиданность в том, откуда она к нам направлена.

Ларькин: Ну, и откуда же она к нам направлена?

Борисов: Из управления по борьбе с терроризмом. Причем выпускается она только через неделю. И —сразу к нам.

Ларькин: То есть вы хотите сказать...

Борисов: Именно это я и хочу сказать. Для неё это вполне может оказаться такой же неожиданностью, как и для нас. Не для того же она туда шла, чтобы её потом засунули к нам совать нос во все Илюшины закоулки.

Большаков: Очень на это надеюсь.

Ларькин: Значит, если через неё кто-то и что-то надеется разузнать, то основано это никак не на прямом задании, полученном от нынешнего непосредственного начальника. И она —не профессиональный нюхач. Следовательно...

Борисов: Следовательно, варианта два. Либо она очень доверяет тому человеку, который её сюда пристроил, либо...

Ларькин: Либо они уже не стесняются зомбировать своих?

Борисов: Делайте выводы. Делайте выводы.

Большаков: А кто её вел в спецшколе?

Борисов: Ну, наконец-то очнулся. Первый стоящий вопрос с самого утра. В спецшколе её вел один мой старый добрый знакомый. По имени Лесник. Мы с ним одно время были в очень плотной связке. В Карабахе. Он на одной стороне я на другой. В равном статусе. И делали одно дело. Лесник очень толковый мужик. И хороший профессионал. Если это он против нас играет —всё будет куда сложней, чем у нас с Виталием в Оренбурге. А если он там такой не один...

Большаков: А специализация? Какая у него специализация?

Борисов: Всякая, Универсал. И чтец, и жнец, и на дуде игрец. Но изначально он вроде бы занимался арабским Востоком. И девка эта, кстати, тоже вроде по-арабски понимает. Основной у неё в университете был английский...

Ларькин: В университете?

Борисов: Инъяз МГУ. Я узнал —в выпуске была если не первой, то одной из первых.

Ларькин: А потом ваш Лесник. Серьезное сочетание.

Борисов: Да уж. Ладно. В любом случае будем ждать её приезда из школы. Пока есть время — покопаем. Только не слишком явно, чтобы не привлекать внимания. А когда приедет...

Ларькин: А когда приедет, начнем присматриваться и думать, что с ней делать дальше. Хотя — не нравится мне это. С самого начала не нравится. И дело даже не в том, что она к нам с заданием. Даже если бы и без задания. Женщина на корабле.

Большаков: Кто бы говорил насчет женщин. Я, что ли, экзотических барышень из экспедиций с собой привожу и расселяю на территории охраняемого объекта.

Ларькин: Аня не барышня, а особо ценная улика. Единственный, между прочим, экземпляр. И попрошу не осквернять храм науки подобными гнусными инсинуациями. А тут нам светит совсем другое дело. Тут нам предлагают боевого товарища иной биологической природы. Белоснежка и семь гномов.

Большаков: С математикой у тебя, капитан, всегда были нелады. Мне пришел на память совсем другой сюжет. Четыре танкиста и собака. Умная такая, говорящая собака. Причем говорящая на разных языках.

Борисов: Вот вам двоим дрессуру этой —э-э — этой дамы я и поручаю. Илья —на подготовительном этапе. Виталий —ты займешься ей вплотную, как только она переступит порог ГРАСа. Ну, а по всем техническим вопросам обращаться понятно куда.

Ахмеров: Как девушек выгуливать, так это господа офицеры. А как по техническим вопросам —так сразу всем понятно.

Борисов: Ну-ну, не ворчи.

Документ № 12.

Содержался в шифрованном файле COLYMA_12.doc (Документ написан, вероятнее всего, в середине тридцатых годов XX века. Более точную дату определить затруднительно — автор документа старательно избегает актуальных имен и фактов. Тем не менее сопоставление данного текста с текстами, проходящими в ГРАСе как Документ № 11/2 и Документ 14, позволяет предположить, что автор данного документа был кадровым офицером Красной Армии в чине до комдива и, вероятнее всего, имел достаточно тесные контакты с группой армейских реформаторов во главе с маршалом Тухачевским —так же, как и автор Документа N9 11/2, с той разницей, что первый служил в механизированных частях, а второй —в авиации. Автор же Документа № 14 работал, очевидно, в окружении наркома Орджоникидзе).