Филип. Вот именно. Мы предпочитаем людей с неразвитым умом. Несмотря на усилия матушки, у самих у нас он все еще пребывает в девственном состоянии.

Валентайн (неопределенно). Хм!

Долли (вопросительно, передразнивая его). Хм? Фил, он предпочитает людей с развитым умом.

Филип. В таком случае придется представить ему еще одного члена нашей семьи: женщину Двадцатого Века, сиречь — нашу сестру Глорию!

Долли (вдохновенно). Шедевр природы!

Филип. Дщерь просвещения!

Долли. Гордость Мадейры!

Филип. Чудо красоты!

Долли (спускаясь с поэтических высот). Вздор! У нее цвет лица никуда не годится.

Валентайн (исступленно). Да позвольте сказать слово!

Филип (учтиво). Извините нас. Давайте!

Долли (мило). Ах, простите!

Валентайн (решив перейти на отеческий тон). Молодые люди, я, право, вынужден дать вам один совет…

Долли (не выдержав). Хо, это мне нравится! Вам-то самому сколько лет?

Филип. За тридцать.

Долли. Тридцати не будет.

Филип (уверенно). Будет.

Долли (настойчиво). Двадцать семь.

Филип (невозмутимо). Тридцать три.

Долли. Вздор!

Филип (Валентайну). Мистер Валентайн, разрешите вы наш спор!

Валентайн (протестуя). Ну, знаете… (Сдаваясь.) Тридцать один.

Филип (к Долли). Что, угадала?

Долли. А ты?

Филип (спохватившись). Мы опять забыли о приличиях, Долли.

Долли (сокрушенно). Ой, да.

Филип (виновато). Мы вас перебили, мистер Валентайн. Долли. Вы, кажется, собирались развить наш ум?

Валентайн. Дело в том, что ваша…

Филип (предупредительно). Манеры?

Долли. Наружность?

Валентайн (чуть не плача). Да дайте же мне сказать, наконец!

Долли. Старая история! Мы слишком много говорим.

Филип. Вот именно. Молчим! (Присаживается на ручку зубоврачебного кресла.)

Долли. Могила! (Садится за письменный стол, прикрывая рот кончиками пальцев.)

Валентайн. Благодарю вас. (Берет табуретку, стоящую в углу возле столика, ставит ее между близнецами и садится с менторским видом. Они чрезвычайно серьезно слушают его. Обращается сперва к Долли.) Позвольте мне спросить для начала, бывали ли вы когда-нибудь прежде на английском приморском курорте?

Долли медленно и торжественно качает головой.

(Поворачивается к Филу, который трясет головой энергично и выразительно.) Я так и думал. Ну так вот, мистер Клэндон. За время нашего с вами короткого знакомства вы успели довольно основательно высказаться. И вот из ваших слов я убедился, что вы оба понятия не имеете о том, что такое английский приморский курорт. Дело не в манерах и не во внешнем виде. В этом смысле мы тут пользуемся такой свободой, какая и не снилась обитателям острова Мадейры.

Долли неистово мотает головой.

Нет, это так, уверяю вас. Сестра лорда де Креси, например, ездит на велосипеде в шароварах, а жена нашего священника проповедует реформу одежды и сама ходит в башмаках на толстой подошве.

Долли украдкой бросает взгляд на свою туфельку.

(Перехватывает ее взгляд и с живостью прибавляет) Нет, нет, совсем не такие.

Долли прячет ножку.

Мы, англичане, не очень-то заботимся о том, как кто одет и какие у кого манеры, потому что одеваться мы не умеем, манеры у нас скверные — это наша национальная черта. Но… разрешите говорить напрямик?

Близнецы кивают.

Благодарю. Дело в том, что есть одно необходимое условие, без которого никто из обитателей приморского курорта не отважится показаться в вашем обществе: условие это — наличие отца. Живого или мертвого, но вы должны иметь отца. Должен ли я понимать так, что вы не заручились этой необходимейшей частью вашего общественного снаряжения?

Они печально кивают.

В таком случае — и если вы к тому же намерены здесь пробыть какое-то время — я, к глубокому своему сожалению, буду вынужден отклонить ваше любезное приглашение к завтраку. (Встает с видом человека, сказавшего свое последнее слово, и ставит табуретку на место.) Филип (встает, солидно и вежливо). Идем, Долли! (Подает ей руку.)