— И что теперь?

— Ну, мы вас знатно помянули. Тебя, в основном, но про неё тоже сказали пару добрых слов, как положено. Змейса, если тебе интересно, три дня рыдала, как прохудившееся ведро. Вчера впервые за месяц увидел, как она улыбается. И чего она в тебе нашла, а, Док?

— Ближе к делу, Слон. Каков наш статус?

— Ну… У нас, ты знаешь, бюрократии минимум. Как вычеркнули тебя из списков, так и обратно вчеркнём. Джабба, конечно, расстроится…

— Она выжила?

— Она нас всех переживёт, поверь!

— Так я опять военмед с ассистенткой-стажёром?

— А почему нет? Правда, есть нюанс…

— Не тяни слона за хобот!

— Видишь ли, поскольку вы с ней погибли при исполнении, даже немножко героически… Это Змейса настояла! Я б сказал, что погибли вы как идиоты, но она так убивалась, что я не стал спорить. Героически так героически, нешто мне жалко!

— Напоминаю, что мы не погибли.

— Ах, да. В общем, ваши боевые и контрактные с надбавкой за сомнительный героизм надо было перечислить наследникам. У стажёрки твоей таковых не значится, из близких родственников — один «отчим», но его почти сразу по нашему отбытию грохнул наёмный киллер. Так что её денежки остались в отрядной кассе. По обычаю «диких гусей» их распределили среди выживших, но там копейки, я их из своего кармана верну. А вот твои бабки, Докище, мы выплатили наследнику. Всё как есть, до копейки, включая бонусы от Креона. Так что на счетах твоих, товарищ, босый хрен, и покрыть мне это нечем. Извини. Единственное, что могу предложить — две офицерских ставки. Там было прилично, так что…

— Стоп, — дошло до меня внезапно. — Слон, какому, нахрен, наследнику? В старом контракте была прописана жена, а новый мы так и не оформили, как-то не до того было. Жена умерла, родителей уже десять лет как на свете нет… Кому вы отдали мои бабки?

— Как кому? — изумился командир. — Твоему сыну!

— Слон, тебе по каске не прилетало? Контузию не ловил? У меня нет сына! У меня вообще нет детей!

— Э…

— Что ты заблеял? «Э, ме-е»… Ты же отлично знаешь, что Наташка была бесплодна. И лучше всех знаешь, почему. Мы с тобой сто раз это обсуждали, ты то и дело притаскивал какие-то шаманские снадобья из других миров, хотя каждый раз оказывалось, что это очередная шарлатанская настойка соплей на навозе…

— Блядь, — сказал Слон с чувством.

— Что «блядь»?

— Теперь, когда ты это сказал, я всё вспомнил. Но когда этот парнишка пришёл на базу, я почему-то даже ни на секунду не усомнился. Даже как будто припомнил, что видел его раньше, ещё пацаном. Я был настолько уверен, что он в контракте прописан наследником, что даже проверять не стал. Принёс свои соболезнования, рассказал, какой у него крутой был батька, выдал все документы пачкой не глядя, отдал, что там из твоего имущества на складе у Джаббы валялось — фотки, книжки, шмотки, ствол наградной… Ну, и бабки перевёл на счёт.

— Слон, ты сбрендил?

— Докище, я хрен ума дам, что это было. Затмение какое-то. И ведь точно знаю, что мы не переписывали контракт после смерти Наташки! Ты же сразу с похорон свалил за горизонт, даже вещи с располаги не забрав.

— И какого хрена?

— Веслом не гребу, веришь? Сейчас помню это. А когда он пришёл — помнил другое. И так же чётко, сука, помнил! Как так может быть, а? Да вот же и Змейса…

Слон вскочил из кресла, распахнул дверь в коридор, высунулся туда и заорал на весь замок:

— Змеямба, к командиру бегом! Сро-о-очна, ятить!

Зме прибежала через минуту, запыхавшаяся и с винтовкой.

— Где пожар? — спросила она, удивлённо посмотрев на нас.

— Слон правду говорит, — растеряно сказала Змеямба, выслушав нас. — И ведь я тоже повелась! Рыдала с пацаном в обнимку, как дура полная! И в тот момент, — веришь, Докушка? — абсолютно, без малейших сомнений знала, что у тебя есть сын. И всегда был. Даже помнила, как ему младенцем жопку мыла, пока Наташка спала, умотавшись. И как сидела с ним, мелким. И как подарки ему тащила на днюху. И что он меня «тётя Зме» всегда звал. И он всё это помнил же, говнюк такой!

— Зме, но…

— Да знаю, я знаю! И что Наташка не могла, и что никакая медицина не помогала, и ты не смог её вылечить, хотя сам чуть ёжика не родил, пытаючись. Но это я здесь и сейчас знаю. А тогда знала другое! И я, Докушка, хрен ума дам, как такое возможно.

— Походу, товарищ, кто-то нас капитально развёл на бабки, — признал нехотя Слон. — Точнее, меня. Это ж я платёжную ведомость подмахнул, в контракт не заглядывая. В общем, я тебе теперь нехило так денег торчу. Когда отдам — не знаю, в кассе после найма личного состава мышь повесилась. Всем же авансы да подъёмные…

— Не горит, — отмахнулся я. — На кой чёрт мне тут деньги? В кыштаке один хрен даже магазина нет. Но сама ситуация…

Слон подробно с выражением объяснил, где и при каких обстоятельствах он такую ситуацию видел, и даже предлоги у него были нецензурными.

Большой мастер.

***

Весь день прошёл в какой-то нелепой суете, которая меня вроде бы никак не касалась, — как восстановленный в правах военмед я могу с чистой совестью игнорировать все проблемы немедицинского характера, — но, тем не менее, постоянно вовлекала в свою орбиту. Я куда-то что-то тащил, что-то кому-то подсказывал, кого-то о чём-то консультировал… Чёртов Слон представил меня новым рекрутам с чрезмерным пиететом: «…Тот самый Док, ребятишки! Мы его уже буквально отпели и отпили, а он снова живее всех живых! Первый человек в первом составе после меня. С него началась наша команда!» Теперь, чуть что, бегут ко мне. Особенно, как если команды Креона касается, по ним я главный эксперт.