Но делать было нечего, я продолжал тренировки. Через несколько месяцев отец начал рассказывать про животных, обитающих в лесу: их повадки, следы, даже запах, как правильно охотиться и разделывать. С последним я тренировался, когда отец приносил добычу. Мне всегда требовался всего один раз, чтобы запомнить правильный порядок разделки того или иного животного, дальше лишь дело практики. День мой начинался с физических тренировок, после обеда отец приносил мне туши на разделку. Дальше я ужинал, а после шел в свою комнату и перечитывал до боли знакомые книги. Не знаю, зачем я этим занимался, ведь выучил их содержание с первого же прочтения. Может это было чем-то вроде ритуала для меня. Все мысли и даже шум уходили на задний план, и я просто читал, слово за словом, страница за страницей. Так проходил мой каждый день в течение следующего года.

* * *

— Отлично, сынок! Ты хорошо потрудился весь этот год. Теперь пришло время начать обучаться владению оружием охотника. В зависимости от местности и обитающих там животных, снаряжение охотников может меняться. В нашем лесу охотники пользуются луком и коротким кинжалом или же просто ножом. Как я тебе уже рассказывал, к нам в лес никто крупнее и опаснее волков или, может, медведей не забредает, поэтому необходимости в другом оружии нет. — отец рассказывал все это, сооружая какую-то конструкцию из палок и досок.

— Смотри! Я сделал тут для тебя пару мишеней для лука и столб для отработки ударов ножом. Как и всегда, смотри внимательно за моими движениями и повторяй. У тебя это хорошо получается! — похлопав меня по спине, сказал отец.

Я был удивлен мастерством отца. Каждое его движение было отточено годами тренировок. Он мог попасть в цель с 70–80 метров, а за ударами ножом я иногда даже не мог уследить. Но все же одного раза мне хватило, чтобы запомнить все движения, и я приступил тренироваться уже самостоятельно. Копируя движения отца, приходилось брать в расчет разницу в телосложении и росте, поэтому сразу же у меня не получалось попасть в мишень даже с 10 метров или оставить хотя бы зазубрину на столбе ножом. Однако к концу дня я подноровился и смог уже уверенно класть стрелы одну за другой с 10, а иногда даже с 20 метров. Мастерство владения ножом тоже улучшилось.

Через пару недель я попросил отца начать проводить со мной спарринги. Реакция у него была такая же, как и у мамы, когда я спросил её о дарах. «Зачем тренироваться в бою против людей? Мы же охотники, Зет. Охотник сражается только против животных.» — ответил тогда мне он. И я еще раз убедился в своей странности. Казалось, люди этого мира полностью принимают такой уклад вещей в виде даров. Им он просто не видится странным или неправильным. Скажи человеку, что ты можешь смотреть вперед и видеть, что находится сзади, и он просто не сможет осознать, не сможет понять как такое возможно. Это ведь противоречит всему, что он знал и слышал до этого. Так же и мои мысли — они выходят за рамки понимания всех людей, который я встречал за свои 7 лет.

Однако, сколько бы я ни мучался вопросами, время текло дальше. Мне исполнилось 12 лет. За этот промежуток почти ничего не поменялось. Я в должной степени освоил все необходимые навыки охотника, и отец стал брать меня в лес. Еды стало больше, часть мы продавали и на эти деньги покупали одежду или ремонтировали наш домик. Два года назад сестра вышла замуж за травника Ефрема. Я не сильно знаком с ним, но он показался мне хорошим человеком. Жизнь шла тихо и неспешно.

* * *

Затаить дыхание, определить расстояние, силу ветра, натянуть тетиву, выстрел. Я вижу, как стрела пронзает голову фазана, тот даже не успел крикнуть. Это уже четвертый за сегодня, неплохой улов. Пора собираться домой. Я вытащил стрелу из трупа, повезло, что не поломалась. Привязал тушку к поясу вместе с другими и двинулся в путь по уже знакомой тропке. Сегодня я зашел чуть дальше в лес, поэтому дорога домой должна занять пару часов. Но ничего, мне не сложно, выносливость уже достигла того уровня, что я мог бы проходить по лесу в неспешном темпе хоть пол дня, сильно не устав. Да и воздух здесь приятный. Благодаря развитому обонянию охотника я чувствую множество лесных запахов: различные грибы, только-только распустившиеся цветочки, запах почвы, животных, кровь, дым.

Хотя откуда в лесу дым? Кровь я еще могу понять. Наверное, в той стороне, куда я направляюсь, какой-нибудь хищник, вроде волка, загрыз очередного зайчонка. Но вот дым, неужели лесной пожар?! Я побежал. Лес я знал как свои пять пальцев, знал каждую кочку и каждый камушек в траве, поэтому мог очень быстро передвигаться по нему. Я все бежал и бежал, и запах паленого дерева становился все сильнее. И еще это плохое предчувствие. Я уже почти вышел из леса, а огня не видно от слова совсем. Разве это не значит, что горит моя деревня, которая находится как раз за лесом?

Тут до меня дошли и звуки, пока еще трудно различимые. Треск паленого дерева. Вот слышу, как развалилась очередная постройка, может чей-то дом. Крики. Нет, даже вопли. И запах горящей плоти и волос. Такой хоть раз в жизни почувствуешь и никогда не забудешь.

С каждым шагом, остававшимся до выхода из леса, сердце билось всё сильнее, плохое предчувствие не отпускало меня. Я перебирал все возможные варианты. Если это просто пожар, то у нас рядом речка, потушить его не невозможно, да и дома можно отстроить. Но откуда тогда столько криков, ведь пожар в деревне — дело обычное, уже должны были привыкнуть. Значит это не просто пожар.

Пару месяцев назад к нам в деревню зашли бродячие торговцы. От них староста деревни узнал, что неподалеку кто-то начал нападать на путников. С этой проблемой должен разбираться глава наших земель, барон Остин. Но естественно он не будет тратить время и силы, чтобы изловить каких-то разбойников на дорогах. Слишком малый ущерб они приносят. А отправить рыцарский отряд — дело не из дешевых. В общем, проблему оставили нерешенной, закрыв глаза на мелких головорезов. И видимо зря.

Вот последние деревья промелькнули мимо меня, и я, наконец, выбежал на опушку между лесом и деревней. Хотя деревней это уже назвать было сложно. На глаза не попадалось ни единого целого здания. Небо заволокло черным дымом и гарью. И меня оглушило бурей звуков и запахов. Всё, что я чувствовал, находясь еще в лесу, как будто усилилось пятикратно. Нос зудил от запаха крови, плоти, гари. Уши переполнял уже знакомый шум вперемешку с криками и воплями. Но в голове была пустота. Я не знал, что делать. Просто шел.