Пока он занят, я решаю поиграть немного с нашей отличницей на грани обморока или нервного срыва, а может, и всего разом.

Нависаю над ней, упершись локтем прямо над головой, – ебать, какая она крошка, куколка просто, – второй рукой придерживаю ее за предплечье и прижимаю к стене, чтобы не стекла по ней водичкой. Таращит на меня свои широко открытые голубые глазки.

– Скучала, не такая? – шепчу у ее виска. – Я запишу это чудесное спасение на твой счет. Рядом с предательством. Ноги затекут в раскинутом положении, как много придется отработать.

Прислушиваюсь. За спиной звуки молотиловки. Блядь, Рома, где у тебя кнопка для переключения режимов? Берсерка нам уже не надо.

– Феллини, – гаркаю я, обернувшись, но придерживая Лань, – хоре уже его месить. В нем жизни уже не осталось, а у нас тут девочка с благодарностями стынет.

– Да все уже, – сплевывает друг. – Осталось немного. Жизни. Прикинь, руку походу об него выбил. Вот ушлепок. Что там, не такая решила всех мужиков в округе собрать?

– Хороший вопрос, не такая, – ухмыляюсь я, шумно вдохнув запах ее волос. – Тебя, кстати, как звать?

– Лера она, – Феллини подходит ближе, подпирает стену рядом с девчонкой.

– Лера, точно, – бью себя ладонью по лбу, на мгновение убрав руку от не такой. – Прости, малыш, вас много, я – один. Имена с первого раза не запоминаю. Так вот, тех, – киваю в ту сторону, где на вечном покое отдыхает парочка укурков, – их ты тоже сдала, или чё?

– Я просто шла, – всхлипывает Лера.

– Феллини, – я хлопаю друга по плечу, – ну, ты слышал шедевральную отмазу? Она просто шла, ёпта. Кстати, я еще не решил что она будет делать. Вымаливать прощения на коленочках? Или благодарить на них же? Ты как думаешь? Или одного благодарить, другого – умолять?

Растягиваю губы в улыбке и смотрю сверху вниз на не такую. Она так зазывно дрожит, что в джинсах вдруг становится немного тесно.

– Я за все варианты, – Рома поглаживает ее костяшкой пальца по оголенному плечику. – Может, поедем к нам уже?

– Мне домой надо, – блеет она, почти утекая из-под рук. – Мне вставать рано, на лекцию. Отпустите, пожалуйста.

– Глянь, какая, – хмыкаю я. – Мы ее тут от группового изнасилования отмазали, предлагаем интим в спокойной, приятной обстановке, а она опять строит из себя не такую. Что делать будем, Ром?

Я отступаю от нее на пару шагов, пока не разложил прямо у стенки. Никогда не думал, что отличницы-библиотекарши тоже могут поднимать стояк.

– Не надо ничего делать, – хнычет она.

– У меня предложение, – усмехается Феллини и косится на меня лукаво. О, началось. Его идеи не всегда адекватные. – Давай ты нам сегодня скажешь спасибо своими ручками и пойдешь спать. А завтра мы поговорим. А?

– Ручками так ручками, – шумно выдыхаю я, двумя точными движениями хватаю запястья не такой и прижимаю их ладошками к ширинке джинсов. – Давай, никто не увидит. Ты же воспитанная девочка. Покажи, как ты умеешь говорить “спасибо”.

Трясется она так, что меня и самого забирает. Комедию, что ли, ломает или реально такая целка-невидимка?

– Что ты встала? – начинаю сатанеть. – Тебе сказано, что? – прикрикиваю на отличницу.

– Что? – дурой прикидывается она. На ресничках слезки, коленки дрожат, очаровательно.

– Лекс, для отличницы до нее слишком долго доходит, – философски изрекает Феллини.

– Феллини дело говорит, – я склоняюсь над ней и провожу кончиком языка по шее. На вкус как ванильный зефир. Почти вскрикивает от моего прикосновения. – Может, ты просто хочешь сначала Ромку приласкать? Выбери сама, кому первому хочешь подрочить. У тебя же стресс, не такая, мы все понимаем. Пентиум виснет.

– Ща немного ускорим работу программного обеспечения, – сверкает черными глазами друг и начинает вытворять одну из своих штук.

Стягивает легкую курточку, улыбаясь шире от вида расширяющихся глаз Лани. За курткой тянет вверх футболку. Поигрывает мышцами, обнажая татуировку-рукав, тянущуюся от кисти до самой шеи. Годов в шестнадцать еще набил. Я ему денег помог тогда на нее найти.

У Лани глазки уже на лоб лезут, пытается отвернуться и упереть взгляд в пол, но я перехватываю ее, аккуратно фиксирую подбородок и заставляю отличницу внимательно смотреть на эротическое шоу.

– Хочешь потрогать, Лера? – подходит ближе Феллини. – Это даже бесплатно. Должна не будешь.

– Да, Лера, – вторю я ему, – за счет заведения. Девочки кипятком ссут, чтобы им такое показали и дали потрогать, облизать, насадиться…

– Не… не надо, – мотает головой, вырываясь из моих пальцев. – Не хочу трогать!

– Я ранен в самое сердце, – хитро смотрит на нее Ромка. – Прямо вот сюда.

Он берет ее руку и кладет ладонью прямо себе на грудь.

– Или здесь стучит? – передвигает руку, держа крепко, не давая ей отдернуть ладонь. – Послушай, Лер. Где там стучит?