Шрифт:
– Не знаю-не знаю, -продолжала недоверчиво качать головой Света, – Неспроста он к тебе вернулся с этим колесом. Всплывет еще.
– Ой, не каркай. Я только успокоилась, – отмахнулась я, по привычке дуя на ногти.
Света закатила глаза.
– Да не смажется. Смешная ты, Ленка. Все как в каменном веке живешь. Вот и стрижку с универа не меняла. Давай я над тобой поколдую, как следует.
– А успеем?
– Час до клиентки. Успеем.
– Не хочу я ничего менять, Свет, – уперлась я, – Мне нравится. Средняя длина – удобно и красиво.
– Скучно, – продолжала давить подруга, – Давай концы закруглю и укладку сделаю другую.
На такое я была согласна.
Через тридцать минут я не узнала девушку в зеркале. Казалось бы, Света ничего особенного не сотворила – убрала челку, открыв лоб, да превратила мои прямые тёмные волосы в романтичные волны. Но этого было достаточно для преображения. Я так привыкла к строгим пучкам на работе, сама была такой же строгой и скучной. Влад просил не распускать волосы, потому что «они сводят его с ума» (конец цитаты). Поэтому я позволяла себе такую роскошь очень редко. Чаще, когда мы были в ссоре, и я готовилась в очередной раз сдаться и провоцировала начальника на порцию уговоров.
– Ты посмотри, какая принцесса, – похвалила себя и меня Светка, – Лоб открыли, и глаза заиграли. Брови теперь видны твои шикарные. В тебя, Леныч, за одни брови влюбиться можно. Я б влюбилась. Или убила бы.
Мы прыснули синхронно.
– Ко мне сейчас клиентка придет на татуаж. Она бы точно убила, – довела меня подруга.
Я давно так от души не смеялась. За это Свету и люблю. С ней легко и весело.
– Знаешь, грех такой красоте дома вечером у телека с предками тухнуть. Идем сегодня танцевать, – снова поставила она мне ультиматум.
Всегда так делает. Я даже не удивилась и была согласна. А еще знала, что Светка заявится ко мне домой пораньше, накрасит поярче и заставит надеть что-нибудь легкомысленное.
– А боссу своему не доверяй, – наставляла она, пока мы расцеловывались, прощаясь до вечера, – И на уговоры его не ведись. Перечь из принципа. Пусть выкручивается, если ему так надо тебя охмурить.
– Да не надо ему, – отмахнулась я, – Не позвонит уже. Точно.
– Ну и фиг с ним тогда.
Последнее мня бы устроило. Но едва я вышла на улицу, зазвонил мобильный. Незнакомый номер.
– Лена, добрый день, – услышала я голос Ерохина, сняв трубку.
Глава 5. Первое свидание
– Лена, добрый день, – услышала я голос Ерохина, сняв трубку.
– Добрый, – ответила нейтрально, хотя сердце прыгнуло к горлу и забилось там.
– Это Даниил, – и через секундную паузу моего ступора пояснил, – Ерохин.
– Я вас узнала, Даниил Ильич, – нашлась я, полагая, что кокетничать, прикидываясь дурочкой с амнезией нет смысла. А еще это хорошо вписалось в стратегию противоречия, которую мне только что втолковывала Света.
– Что ж, я должен извиниться. Не смог вам позвонить в будни.
– Нет нужды извиняться, – снова не согласилась я, входя во вкус, – Вы занятой человек, начальник. У вас своих забот хватает.
– Эээ, да, – судя по голосу явно озадачен, – Признаться, мне и правда пришлось туго на этой неделе. Но все же, я обещал… и забыл.
– Бывает, – мне все лучше и лучше удавалось легкое пренебрежение в ответах.
– Но я хотел бы встретиться, Лен. Вы свободны сегодня вечером?
– Нет.
Боже, никогда не получала столько удовольствия, отказывая кому-то. Почему-то с детства у меня была потребность угождать людям. Хотелось всем нравиться, быть милой, воспитанной, готовой помочь. Люди, похоже, это чувствовали и пользовались. Как Мила. Как Влад. И я позволяла. До поры. Не повезло Ерохину. На нем аттракцион невероятной уступчивости закрылся. Я могла бы, конечно, отменить гулянку со Светой, урезать визит к родителям, рвануть домой, чтобы подготовиться к встрече с Ерохиным. Но какого черта я буду отменять из-за него свои планы? Сам забыл позвонить заранее – сам и подождет. Я, разумеется, не важный начальник, но выходными своими буду распоряжаться, как хочу.
– У меня планы, Даниил Ильич. Сегодня не получится, – пояснила я чуть мягче, чтобы он уж совсем не передумал.
Я хотела с ним встретиться, но на своих условиях.
– А завтра? – быстро предложил он.
– В понедельник, – брякнула я, чтобы не соглашаться.
– Эээ, – опять озадаченно протянул он.
– Вы не можете? Жаль, – попыталась изобразить расстройство, хотя сама мысленно глумилась над его растерянностью.
– В принципе могу, – скрипя зубами, согласился Ерохин, – но понедельник день тяжелый. Говорят.