С замиранием сердца поднялась на крыльцо, потянула на себя тяжелую, деревянную дверь и вошла внутрь. Узкий и темный коридор тянулся вдоль всего здания. По обеим сторонам располагались двери без каких-либо опознавательных знаков. Определить, где находится представительство той или иной гильдии было невозможно, поэтому я, постучавшись для приличия, сунула голову в ближайшую ко входу дверь.

В комнате, освещенной парой свечей стоявших на коротком подсвечнике с толстой ножкой, за небольшим столом сидел худой и хмурый старик и что-то писал, обмакивая перо в чернильницу.

— Кхм, — кашлянула я, чтобы привлечь к себе внимание, — как мне найти гильдию вязальщиц?

Старик нехотя поднял на меня взгляд и, не откладывая перо буркнул:

— Что хотела?

— Мастерство подтвердить, — улыбнулась я ему, — и патент выкупить.

— А ты чьих будешь? — в его глазах мелькнул интерес. Увидев на моем лице недоумение, дед фыркнул и пояснил, — из какой династии мастеров?

— Я сама по себе, — ответила, чувствуя какой-то подвох. — Меня бабушка вязать научила. Так подскажете, где они заседают?

— Не подскажу, — старик смотрел на меня презрительно, — ходят тут всякие! Занятых людей от работы отвлекают! Бабка ее вязать научила! Только спицы в руки взяли, а все туда же. Ты, деточка, прежде чем за патентом идти, сходи к мастеровым, просись в ученики, в помощники. А потом, лет через десять, если стараться будешь, мастер тебя в семью примет, так и и придешь… за патентом. — Он фыркнул.

Но тут он был совершенно не прав. Уж что-что, а законодательную базу по гильдиям я знала на отлично. Не зря меня папа учил. Я и на королевских советах с главами гильдий присутствовала. Они всегда жаловались, что молодежь не хочет работать, все норовит к известным мастерам примазаться. А чтоб сами, с нуля, новую династию основать… таланта на такое у молодежи не хватает. Одна надежда на своих собственных отпрысков.

Вот примерно это я и выдала старику. Мол, горю желанием основать свою династию, потому что спицы в руках держать умею лучше многих. И свои образцы с узорами ему на стол выложила: и простую резинку, и английскую, и косы, и жгуты, и ажур… Но старика не проняло. Он нахмурился еще сильнее.

— Ты, деточка, тут законами не козыряй! Законы мы и без тебя знаем! Только времени с каждым проходимцев возиться у начальства гильдейского нет. Неси все свое барахло к мастерам. Если понравится им твое рукоделие, значит с радостью тебя в семью примут. Тогда и придешь чин-чином… а сейчас иди, — махнул он в сторону двери, — не мешай мне работать!

— Да, кто вы такой, вообще! — Не сдержалась я. — Не вам решать, кому гильдии патенты выдавать будут. Скажите мне, где вязальщицы заседают, я сама с ними разберусь!

— Я деточка, — теперь старик смотрел на меня, как на таракана, случайно выбежавшего на свет из-под печки, — секретарь гильдейский. Чтоб на прием в гильдию попасть, сначала со мной поговорить надобно. Никто тебя, в обход моих записей, — он постучал пальцем по своему журналу, — принимать не будет. А сейчас иди-к лучше подобру-поздорову. А то я ведь и запомнить могу. Тогда ты, вообще, никогда мастером не станешь.

Я мысленно выругалась. Вот ведь, дед бесстыжий. Закон ему не закон, придумал свои правила и живет, как хочет, на экономику целой страны влияние оказывает. Но я решила, что сдаваться не буду. Сложила свои работы обратно в котомку, из кабинета вышла и пошла вдоль коридора все двери подряд открывать. Комнаты пустовали.

На третьей мне повезло. В кабинете сидел и о чем-то мечтал бледный, болезненный толстячок. На мою просьбу подсказать, где здесь гильдия вязальщиц, буркнул, что как раз напротив. Поблагодарив мужчину, я постучала в нужную дверь и, дождавшись разрешения, вошла в кабинет. Точно такой же, как у секретаря. Там тоже стоял стол, для представителя гильдии, шкаф с документами, деревянная скамья для посетителей. Но было и отличие. В углу, рядом с окном, располагалось небольшое креслице, в котором сидела сухая и сморщенная, как финик старуха.

Она что-то вязала, стуча деревянными спицами и подслеповато щуря глаза в полумраке.

— Что надо? — прокаркала она, не отрываясь от вязания и продолжая шепотом считать петли.

— Я хотела бы вступить в гильдию и выкупить патент, — засияла я ярче горящих свечей в коротком подсвечнике. И затараторила, вынимая из котомки свои работы, — меня учила вязать бабушка. Она любила придумывать свои узоры, такие еще никто не вяжет…

— Чьих будешь? — бабка даже не повернула голову, как будто бы я ей на стол не уникальные образцы выложила, а необработанную шерсть.

— Ничьих, — буркнула, понимая, что и старуху в первую очередь интересует моя принадлежность к династии мастеровых, — сама по себе. Я талант, — заявила. Терять-то уже нечего. Либо пан, либо пропала. — Уникум. Посмотрите на мои узоры.

— Таким талантам, — фыркнула бабка, — гринка цена в ярмарочный день. Так, девочка, серьезные дела не делаются. Прежде чем дверь в гильдию с ноги открывать, учиться надо. Иди-ка ты в ученицы к мастеру попросись. А коли возьмет, так работай старательно. И через несколько лет, глядишь, за сына замуж выйдешь, в семью войдешь… тогда и приходи. А пока некогда мне. Закрой дверь с другой стороны!